Чтение онлайн

Максим, правда, и не собирался разговаривать с пугающими старушками даже без наставлений Каглспара, но пояснение вселило в парня ещё больше уверенности в этом решении.

Они дошли до конца бульвара, прошли мимо веранды, украшенной цветами, под белой вывеской «У мадам Принбеллы». Нырнули в тёмный влажный переулок, где моментально стихли звуки радостного центра, поплутали немного по хитросплетениям сумрачных улочек и вышли неожиданно к двухэтажному дому с позолоченными деревянными балками. Надо отметить, что на пошарпанной позолоте лоск и презентабельность здания и закончились: покосившиеся наличники печальных мрачных окон, расползшиеся со временем доски крыльца, облезшие перила, продавленное кресло на микроскопической веранде — складывалось не только не самое приятное, но и довольно отталкивающее впечатление. Над входом висела вывеска, но и теперь Путник не смог разобрать, что на ней написано — видимо, если речь местная ничем не отличалась от русского языка (что очень странно), то письменность однозначно была иного толка.

Кузнец толкнул незапертую дверь, они вошли в полумрак большого торгового зала, уставленного всевозможной высоты и ширины прилавками — объединяли их только торчащие во все стороны шляпки гвоздей и толстый слой пыли. На неровных подставках ржавели копья, на крючьях вдоль стен висели мечи, на столах грудами валялись ножи и клинки всех форм и размеров, на стойках кое-как повисли тяжёлые латы и лёгкие кожаные доспехи. Унылое зрелище — словно этой лавкой уже много лет никто не интересовался. Кому бы она ни принадлежала, хозяин занимался торговлей из рук вон плохо, за порядком не следил и даже визит потенциальных покупателей не заметил…

Впрочем, как раз с этим-то заключением Максим и поторопился: стоило звякнуть дверному колокольчику, на втором этаже раздался топот чьего-то тяжёлого тела, и несколькими секундами позже по жалобно скрипящей лестнице, разбрасываясь ругательствами, сбежал вниз круглый как бочка старик в несвежей рубахе и бриджах, босиком. Одна ладонь у него была обвита каким-то непонятным полупрозрачным платком, в другой он сжимал изогнутый нож с искусно выточенной рукоятью.

— А ну, разбойники! — заорал он, выискивая в полумраке зала фигуры интервентов. — Я вам покажу — грабить Путника Михейра, магистра Воздуха!

— Будет тебе, магистр, — сдерживая иронию, пробасил Спар. — Кузнец я, на магистра Хаоса работаю, другого Путника вот привёл.

— А? Кто это? — владелец лавки уставился подслеповато на скрытую в тени фигуру Макса. — Захарка, ты?

— Да ты спятил, старик, что бы тут забыл Захария? — рассмеялся здоровяк. — Новый это, Максимом кличут.

Пожилой Путник ещё какое-то непродолжительное время всматривался в их лица, может, выискивал в них отпечаток лжи или иного скрытого мотива появиться здесь, но потом опустил нож и расслабил скрюченные сухие пальцы: полупрозрачный платок на свободной руке исчез, пустив вокруг себя лёгкую и свежую волну ветерка. Макс впервые собственными глазами увидел магию: то, что он ошибочно принял за ткань, на проверку оказалось плотно сжатыми воздушными потоками.

— Новый, говоришь? — брюзгливым голосом переспросил Михейр, кладя нож на один из прилавков и подходя ближе. — А ты-то, громила, кем будешь?

— Поведал же ужо, Каглспар я, кузнец.

— А, ты с Захаркой работаешь, помню, помню… Сколько лет, герр Кузнец, сколько лет…

Старик прошёл к заваленному какой-то ветхой дрянью рабочему столу — за ворохом бумаг, коробок и прочего хлама Макс даже не сразу его углядел, — провёл подрагивающей ладонью над одиноким огарком свечи в потрёпанном подсвечнике — фитилёк жалобно вспыхнул, словно не ожидал, что ему когда-нибудь ещё придётся гореть, — и кивком головы пригласил незваных гостей сесть напротив. Из-за угла выкатилось и остановилось перед столом два стула, до боли похожих на обычные офисные, только выдолбленные из дерева.

— Я, господин, уйду, дело зовёт, а подлетка пока оставлю тут, побалакать, — Спар, кажется, был рад покинуть это место; Максим, признаться, с радостью составил бы ему компанию. — Через час заберу.

— Заберёшь? А он что, ко мне в ученики не пойдёт? — дрожащим (от похмелья, видимо, решил Макс) голосом спросил престарелый магистр, сощурив опухший глаз — совсем не по-стариковски, пронзительно и хитро.

— Мы к Захарии путь держим, — пожал широкими плечами кузнец и едва не сшиб кое-как сваленные на одной из полок шлемы.

— А, ну тогда можете даже не тратить времени, — крякнул Михейр, улыбнувшись не менее лукаво, чем посмотрев на гостей. — Захарка учеников не берёт.

— Мы токмо его поглядим, поприветствуем, а опосля, может, возвратимся.

— А вот познакомиться и дань уважения отдать — это верно, верно. Ну, ступай, Каглспар-кузнец, куда шёл, нам с Максимкой и правда переговорить требуется.

Спар с неприкрытым облегчением стремительно покинул пыльную лавку, ступил на залитую солнцем улицу и поплотнее закрыл за собой дверь, словно испугался, что Макс захочет выскочить следом. А старик, казалось, вовсе не заметил довольно грубого исчезновения аборигена — облокотившись на скрещенные у груди руки и внимательно посмотрев на юношу поверх заляпанных очков, он с отчётливо читаемым предвкушением подался вперёд и подмигнул.

— Ну что, Максимка, — сказал он вдруг совершенно другим, более приятным и даже немного довольным голосом. — Рассказывай, откуда ты.

— Из Ярославля, — не стал скрывать парень, садясь на предложенный стул.

— О, хороший город, хороший, — Михейр удовлетворённо покивал. — Я хотел там побывать — как-никак, часть Золотого кольца. Но до первого своего Пути не успел, а опосля то времени не было, то просто случая такого не подворачивалось.

— А вы тоже из…

— Омск, — перебил старик и вытащил из-под стола пыльную бутылку, обтянутую плетёной корзинкой. — Давно не был на Земле, успел уже так истосковаться, что сил никаких нет. Да только возраст не тот, понимаешь, для странствий промеж миров… Чахнет во мне сила. Последний Путь едва пережил — он в прямом смысле мог стать последним.

Он хрипло отрывисто засмеялся — как птица крыльями захлопала. Потом покачал головой и сосредоточенно взглянул на собеседника, как если бы пытался высмотреть что-то глубоко внутри его черепной коробки.

— Что с тобой-то стряслось, малец? Самоубийц тут не бывает, а ты ещё молодой, чтоб своей смертью помереть.

— Машина сбила, — нехотя признался Максим; разговор с соотечественником его сильно обрадовал и успокоил, будто вновь оказался дома, но об обстоятельствах гибели говорить особо не хотелось.

— А, — кратко кивнул Михейр и снова крякнул: для взрослого и даже пожилого, этот человек оказался на удивление тактичным. — Ну что ж, не повезло. Хотя это с какой стороны посмотреть — у нас тут и магия, и миры другие теперь доступны, и возможностей много — не то что во времена, когда я только-только прибыл. Вот тогда была настоящая западня для Путников — нас тут не шибко-то жаловали.

— Мы в Раю? — нетерпеливо выпалил парень, гадая, перебивает ли своим вопросом рассказ магистра.

Старик посмотрел на него как-то странно и откупорил бутыль. Запахло терпким старым вином.

— Это смотря как посмотреть, — невесело ответил он и поджал морщинистые губы. — Но я понимаю, что ты подразумеваешь под своим вопросом. Ты спрашиваешь, является ли этот мир жизнью после смерти — в том смысле, в котором привыкли говорить об этом на Земле.

— Как с языка сняли, — подтвердил Максим нервно.

— Не является, как по мне. Просто ещё один мир в цепочке сотен других, вот и весь сказ.

— Тогда почему мы здесь?

— Потому что, — просто ответил Михейр и глотнул немного спиртного прямо из горла. — Не знаю, почему. Да и мало кто знает. А если уж знает, то точно не скажет. Это вроде как не то знание, которым человеку положено владеть, Максимка, такими вещами боги заведуют, а до богов дослужиться ой как непросто.