Чтение онлайн

Многочисленные слушатели как один вздохнули в испуге. Кто-то прикрыл рукой рот, кто-то машинально потянулся снять с головы шапки.

— Заверещали ребята, побросали свои оружия — и в лес. А сердце-то у него, у кузнеца-то, уже кровь почуяло, он останавливаться уже не собирался, — рассказчик наклонился вперёд: по его лицу пробежала волна неприкрытого удовольствия от того, с какими лицами внимали каждому его слову. — Убить жаждал кого-нибудь, не иначе, насмерть убить! Он на меня глянул, а зенки уже кровью налиты. Я ему и говорю, мол, милый человек, пощади! Обманули меня! Супостаты, демоны — как пить дать обманули! А он и слушать ничего не хочет! Стегнул ножичком-то своим, тьфу ты, чтоб ему погореть в своей кузне — и прямо по брюху мне, по самому живому месту! Боль такая, что лучше бы сразу помер там, да только боги смиловались, пощадили, сил оставили, чтобы от душегуба этого удрать.

— Какие ты страшные вещи говоришь, дядя Шивый! — Марта закрыла лицо руками: за одно только это многие постояльцы были благодарны рассказчику и могли слушать эту историю часами напролёт. — А с виду-то мастер Каглспар такой хороший…

— Это только кажется так, Марта, кажется только! — мужичок круто повернулся к ней, и девушку обдало запахом дешёвого пойла. — А по сути своей, по нутру-то своему монстр он, чудовище! И на такого же монстра работает. Они, демоны эти, преисподней создания, всегда вместе держатся, им от нас кровь нужна наша человечья, а по одиночке они — швах, а не твари. Но! — он вдруг так же резко повернулся к остальному зрительному залу, в упор не замечая слетевшую с брюха повязку. — Не то самое интересное-то, что я от него живым ушёл, а то, что дальше было.

— Что было? — недовольно проворчал хозяин, искусно скрывая интерес под маской нетерпения.

— После того, как кузнец этот, тварь демонская, меня чуть напополам-то не перерезал, я в лес убёг, — продолжал Шивый, только и ждавший, пока кто-нибудь из слушателей спросит о продолжении. — Ломился сквозь кусты да молился, чтобы за мной этот убийца проклятый не погнался. И тут выскакиваю я на опушку — и глазам своим поверить не могу! — мужичок замер, делая вид, что воскрешает в памяти образ, увиденный на опушке. — Путник!

— Ну хватит, — владелец трактира с оглушительным грохотом водрузил уже до блеска отполированную тарелку на прилавок. — Твои сказки мне уже поперёк горла, Шивый, пшёл вон отсюда!

— Клянусь тебе, Барч! Матерью клянусь, чем угодно! — горячо возразил раненый бандит.

— Деньгами своими поклянись, — хитро прищурился хозяин. — Потому как мамашей своей покойной уже где только ты не разбрасывался, в это и младенец не поверит.

— Всем, что у меня есть, клянусь! — рявкнул Шивый и для пущей убедительности хлопнул рукой по стойке. — Каждой последней монеткой, понял ты? Всем золотом, всем серебром и медью, что у меня когда-либо были и будут!

Эта клятва одного из самых пронырливых и скупых посетителей «Хромой коровы» впечатлила свидетелей даже сильнее, чем рассказ о кузнеце-душегубе и его пламенеющем клинке. Все знали: если нечто подобное срывается с уст Шивого, значит, правду он говорит чистейшую, потому как в клятву он верил сильно и никогда бы не решился лгать в таких условиях. Ропот среди клиентов усилился, и их можно было понять: Путники незадолго до появления Триады стали появляться в их мире гораздо реже, и теперь это было весьма важное и внушительное событие, на которое необходимо не только составить перечень сплетен, но и как-то отреагировать помимо пустых разговоров. Конечно, все эти люди — преимущественно, рабочий класс, хотя встречались и бедняки, — не могли и пальцем пошевелить против воли кого-то могущественного и влиятельного. Но оставлять без внимания появление нового Путника…

— Стоял на опушке в своих этих одёжках иноземных, — продолжал, упиваясь сиюминутной славой, Шивый. — У самого в волосах трава, а взгляд потерянный, испуганный — не иначе как только-только упал, впервые. Мне-то с ним ковыряться некогда было — так-то я б его отвёл к людям порядочным и честным, конечно, но за мной мог этот кузнец гнаться… Словом, убёг я в кусты да стал наблюдать. Притаился, как заяц к земле припал — а у самого кровь из брюха течёт, боль адская! Но не хотел я, чтобы Путник-то пострадал…

— Не хотел бы — заговорил бы с ним, да ещё он тебе бы и помочь мог, — буркнул Барч.

— Да ему самому помощь нужна была, о чём ты! По глазам видно стало, что не понимает он, ни где оказался, ни как.

— А каков он? — аккуратно спросила Марта.

— Молодой совсем, мельче моих подлетков, — честно ответил рассказчик. — Глазищи большие, напуганные, почти что со слезами. Как телёнок глупый, попёрся прям туда, откуда я выскочил. Я когда поближе-то подошёл, смотрю — а кузнец его уже об землю бросил! Ничего для него уже священного-то не осталось, для супостата! Говорили они о чём-то, а о чём — не слышал я, боялся, что этот громила меня учует. Во второй-то раз он бы меня уже живым не отпустил, это как пить дать. Потом этот Путник у него забился, как в припадке, плохо ему совсем стало, болезный, видать… Так кузнец его на телегу-то свою погрузил — и укатил. И не знаю я, живой ли Путник-то теперь… или нет уже.

Слушатели в экстазе заговорили хором. Про молодого пришельца из другого мира послушать было интересно всем и сразу. Обрывки вопросов доносились сквозь их гвалт, но невозможно было разобрать ничего конкретного, настолько усердно они пытались друг друга переорать. Когда один из работяг, желая, видимо, присмирить особо яростного оппонента, схватился за железную кружку для пива, хозяин ещё раз ударил по прилавку цинкованной посудой — на этот раз, специально, — и посетители послушно замолкли.

— Никаких драк в моём заведении! — рявкнул Барч. — А то стража вас мигом по клеткам-то рассадит!

Он понаблюдал строгим внимательным взглядом, как рассаживаются обратно по местам недовольные клиенты, и повернулся к Шивому.

— А ты, дружок, кончай пить за мой счёт, — сверкнул глазами он. — Не то и тебя как злостного неплательщика за порог выставлю.

— Вот такая твоя благодарность? — взвился бандит. — Я к тебе пришёл сразу, как смог, чтобы поделиться историей из первых рук! А ты!..

— За перевязкой ты пришёл, — отрезал владелец таверны. — За бесплатной да без лишних вопросов. Так что умолкни, засранец, и допивай своё молча. Теперь к остальным разговор. Что Путник прибыл — это хорошо, а может, и хуже только станет. Трияда вон тоже детьми явились, а сколько нам от них было проблем? Нам, простым людям, в это лезть не надо, нам надо дело своё знать. Так что хватит на сегодня этих историй. Пейте и ешьте, а про Путника ни слова больше, пока стража не услыхала.

Барча местные если и не любили, то уважали — точно. И в долг мог налить, и совсем уж на ногах не стоящего от усталости или спиртного у себя в сенях положить на ночь, чтобы оклемался работяга — словом, нормальный был мужик. Человечный. В положение входил и никому ни о чём не трепался. Но уж больно строгий был. Говорят, раньше он в армии королевской служил, потом поваром там стал и даже до двора короля добрался, да пойло сгубило — пил, пока не вышвырнули. И теперь капли в рот не брал, а вот других людей в трактире спаивал до помрачения рассудка с превеликим удовольствием и за каждую пинту обязательно спрашивал.

Марта посмотрела на отца с благоговейным трепетом. Она после гибели матушки всю любовь свою в него и в его заведение вложила, старалась на благо кормильца, отца за бога почти что почитала, но за пределами порта ничего толком и не видела. А так ей хотелось попасть в другой город, хоть бы даже пешком…

Когда с Шивого свели последние взгляды, она тихонько подкралась к нему и бережно потянула за рукав рубахи.

— Дядюшка Шивый, — ласково позвала она. — Расскажи что-нибудь ещё про Путника, очень тебя прошу. Какой он был?