Чтение онлайн

Смущенно отпускаю его руку.

Джетт медленно кивает, поднимая обе ладони в знак капитуляции. Бутылка пива зажата у него в руке, прижатая большим пальцем к ладони. Его глаза цвета грозовых туч смотрят на меня серьезно, а из-за кирпичной стены доносится глухой рев вечеринки.

— Ладно, понял. О чем ты хочешь поговорить, детка?

Правда? Он все еще хочет меня узнать?

Эта знаменитая рок-звезда, фронтмен Wishbone, хочет со мной общаться, даже после того, как я вела себя весь вечер такой странной?

Я не принимаю осознанного решения. Я не взвешиваю плюсы и минусы, не прокручиваю план в голове. Вот он спрашивает меня об этом, заслоняет меня от дождя своими широкими плечами, а капли скатываются по его голым рукам… И в следующий миг…

Мой стакан с грохотом разбивается о бетон, его бутылка падает рядом, расплескивая пиво по лужам. По асфальту скользят подошвы ботинок. Слышится низкий стон и сдавленный всхлип.

И Джетт Сантана даже не обращает внимания на то, что я выронила напитки, которые он мне купил, потому что он уже прижимает меня к себе, наши тела сливаются воедино, сплющенные о мокрую кирпичную стену, а я целую рок-звезду, вкладывая в этот поцелуй все, что у меня есть.

— Черт, — выдыхает Джетт мне в губы, прежде чем наклонить голову и поцеловать меня глубже. Так, что у меня сводит пальцы ног в тяжелых ботинках. — Черт возьми, Тэмсин.

Я стону, цепляясь за его кожаный жилет, как дикая кошка. Хочу быть ближе, хочу взобраться на эту крепостную стену его тела. Хочу запомнить каждое ощущение, каждый звук, каждый укол его щетины о мою кожу.

И снова возвращается то чувство безопасности. Оно разливается теплом по всему телу, до самых кончиков пальцев, несмотря на ветер и дождь. Оно делает меня безрассудной.

— Забери меня… — выдыхаю я, едва отрываясь от его губ. — Куда-нибудь забери меня.

Джетт издает низкий, мучительный звук, будто я только что ударила его в самое сердце. Он чуть наклоняется, обхватывает меня за бедра и поднимает к своей груди. Не отрывая рта от моего, он произносит:

— В отель.

Я киваю, задыхаясь.

— Угу.

Если честно, он мог бы утащить меня хоть в заброшенный склад — я бы согласилась. А настоящая гостиница, с простынями и душем, звучит просто волшебно.

Джетт Сантана разворачивается, прижимая меня к себе, и решительным шагом уносит в ночь.

Незадолго до рассвета я резко просыпаюсь. Долгую, головокружительную секунду я не понимаю, где нахожусь. Н незнакомая комната, чужие простыни, и рядом — тяжесть мужского тела. А между бедрами — характерная ноющая боль.

О боже.

Ужас сжимает горло когтистой лапой… Потом я вспоминаю VIP-пропуск. Афтерпати. Джетта Сантану.

Ужас уходит, а на его место приходит пустота и отчаяние.

Не потому что прошлой ночью было плохо — напротив, все было невероятно. Джетт заставил меня кончить столько раз, что я потеряла голос. И не потому что он был груб или невнимателен — он был настоящим джентльменом: приносил воду и перекус, переживал, когда я немного закровоточила в первый раз.

Я не сказала ему, что была девственницей. Просто позволила ему заботливо меня вымыть, а потом… пошла на второй раунд.

Такое не рассказывают горячему, взрослому рокеру, который привел тебя в свой номер. Иначе он бы, наверное, запаниковал, почувствовал вину или еще какую-нибудь чушь, а это было последнее, чего я хотела от своей ночи-мечты.

Кроме того, я и так наврала ему достаточно. Одна маленькая ложь в придачу уже не имела значения.

Простыни шуршат, когда я сажусь на кровати, сжимая виски руками, голова трещит. Мы почти не пили — всего пару глотков каждый. Но, как оказалось, провести всю ночь, «борясь» с горячим, мускулистым рокером — тоже изматывает. Горло пересохло, я щурюсь, пытаясь разглядеть тусклый свет, пробивающийся из-за тяжелых штор.

В комнате царит сумрак, повсюду разбросана одежда, на полу валяются запасные подушки. Дверь в ванную открыта, оттуда льется чуть больше света. В воздухе смешались запахи чистого белья и теплых тел.

Я осторожно нюхаю подмышку и морщусь.

Господи, мне срочно нужен душ. Душ, чистая одежда и буррито на завтрак размером с мою руку. Но сначала мне нужно улизнуть из этой комнаты, пока Джетт Сантана не проснулся.

В груди снова щемит.

Несправедливо. Я не хочу уходить.

Джетт лежит на животе, голова повернута набок, одна рука закинута над головой. Простыня сползла так низко, что едва прикрывает ямочки внизу его спины. Его мускулистая спина слегка двигается, когда он вздыхает и ворочается во сне.

Я сжимаю губы, жду, пока дыхание снова не станет ровным, и не свожу с него взгляда. Желаю. Мечтаю.

Но эта ночь была украдена. И она не могла длиться вечно. Моя собственная ложь поставила точку, не так ли?

К тому же мы из разных миров. Может, Джетту и нравится выдуманная Тэмсин — та, что покупает VIP-пропуска на концерты и путешествует по стране, снимая фото для журналов. Но настоящая Тэмсин куда менее впечатляющая. Бедная беглянка, у которой нет семьи, о которой стоило бы говорить, и нет времени или денег ни на что, кроме изнурительных смен по разгрузке оборудования. Даже косметика на моем лице чужая, взятая в долг.

Да, я никому не муза. И пора убираться отсюда к чертям.

Сердце грохочет, пока я осторожно сползаю с кровати и ставлю ноги на мягкий ковер. Он такой толстый, что глушит каждый мой шаг. Я пробираюсь по комнате, наклоняюсь, подбирая бюстгальтер, трусики, платье, ремень. Одеваюсь бесшумно, не сводя глаз с Джетта. Отчасти потому что не хочу его разбудить, отчасти, потому что не могу наглядеться.

То, как он прикасался ко мне прошлой ночью… То, что шептал мне на ухо…

В горле застревает тяжелый комок. На мгновение я не уверена, что смогу уйти. Что хватит сил уйти, не попрощавшись. После всего, что было между нами. После того, что я ему отдала. Смогу ли я просто уйти, не сказав ни слова? А если он решит, что мне было все равно?

Сердце разрывается, я делаю шаг к кровати. Может, это не будет странно. Может, я смогу разбудить его, сделать вид, что все легко и просто. Украсть прощальный поцелуй, прежде чем уйти.

А может, он не захочет меня отпустить. Может, он притянет меня обратно в свои руки, закопает в подушки еще раз. Разве это было бы неправильно?

Я делаю еще один шаг к кровати и под ботинком что-то хрустит. Опустив взгляд, я морщусь.

Мой VIP-пропуск. Первая ложь, с которой все началось.

Живот скручивает судорогой, и я отступаю — не к кровати, а к двери.