Чтение онлайн

Я морщу нос и пытаюсь думать о водопадах, журчащих ручьях и шумных приливах.

— Включи кран, — советует она, словно умеет читать мои мысли даже через запертую дверь.

Вздохнув, я тянусь свободной рукой и включаю воду. И сразу же мой мочевой пузырь поддается, а я изо всех сил стараюсь точно направить струю на тест.

Когда я мою руки и застегиваю джинсы, мы с Пэтти прячемся за автобусом, жмемся вместе в тени, пока ждем, когда проявятся линии. Солнце слепит так ярко, что нам приходится прикрывать тест, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Так… одна полоска — не беременна? — бормочет Пэтти, наклоняя голову и щурясь. — А крестик — беременна. Или две полоски. Я все время путаю.

С бешено колотящимся сердцем я проверяю обратную сторону коробки.

— Две розовые полоски — беременна. Одна — нет.

— Отлично. — Пэтти переминается с ноги на ногу, а издалека доносятся крики детей, играющих в футбол в парке. — И ты точно на него пописала?

— Точно. И еще на собственную руку. И чуть-чуть на ботинки.

Пэтти прыскает.

— Фу.

— Ага.

Мы ждем целую вечность, обе затаив дыхание. А потом, когда проявляются две отчетливые розовые полоски, мы одновременно выдыхаем и приваливаемся спинами к раскаленному металлу автобуса, не сводя глаз с белой палочки у меня в руке.

— Что ты теперь будешь делать? — наконец спрашивает Пэтти тихим голосом.

— Не знаю, — признаюсь я. — Выпью кучу воды и сделаю второй тест, наверное.

— А потом?

Я пожимаю плечами, чувствуя, как ломит плечи после сегодняшней смены.

— Проглочу витамины для беременных… и потом, наверное, впаду в истерику.

— Круто. — Пэтти берет меня за руку и крепко сжимает. — Можно я присоединюсь?

— Конечно.

Я безумно рада, что сейчас не одна.

Но в то же время из-за того, что Пэтти рядом, я больше не могу избегать самого главного вопроса.

— Итак, Тэмс… — она еще сильнее сжимает мои пальцы. — Кто отец?

Джетт

— Эта песня для Тэмсин, — говорю я в микрофон.

Толпа в городском парке взрывается ревом. Сотни телефонов поднимаются в воздух, огоньки на экранах создают вторую галактику, отражающую звезды над нашими головами.

Здорово выступать на свежем воздухе — запах травы, свежей воды в воздухе… Хотя наш концерт сложно назвать спокойным. Ослепительные прожекторы, грохочущие колонки, бескрайнее море людей, мы превратили этот тихий парк в самую настоящую вечеринку. Нас, наверное, слышно за много километров отсюда.

— Детка, — говорю я, пока Дэнни и Зик перенастраивают гитары, стоя чуть позади. — Найди меня снова. Я ищу тебя и не перестану искать.

Толпа ревет еще громче, будто впадая в безумие от моих слов. От того, как я оголяю душу перед тысячами незнакомцев, и перед всем чертовым интернетом, только ради того, чтобы снова найти Тамсин.

Стоит ли мне стыдиться этого? Может быть. Но мне плевать.

У барабанов Рокко вытирает пот ни своей футболки и делает глоток пива. Он никак не реагирует на мое признание, как и остальные ребята. Они слышат это на каждом концерте уже целую неделю. В первый раз после шоу они подошли ко мне с осторожностью, вкрадчиво, словно я только что объявил всему миру о смертельной болезни. Но теперь это стало для них обычным делом. Конечно, они думают, что я схожу с ума, но не настолько, чтобы бить тревогу.

— Погнали, — выкрикивает Зик достаточно громко, чтобы я услышал.

Они готовы. Я киваю и крепче сжимаю стойку микрофона. Рокко отбивает палочками счет, четыре четких удара, и запускает следующую песню.

Это не баллада, слишком тяжелая для этого, но одна из наших самых меланхоличных композиций. Песня о разбитом сердце. Я сжимаю микрофон так, что костяшки белеют, и пою до хрипоты, представляя пару темно-карих глаз.

Три месяца. Три месяца прошло с того момента, как я смотрел в эти глаза вживую. И я начинаю бояться, что когда-нибудь память меня подведет, и я забуду их точный цвет, точную форму.

Я перелопатил все соцсети, каждую фотографию с того концерта, на котором была Тэмсин. Ничего. Ни единого следа. Я даже проверил список покупателей VIP-пропусков за тот вечер и имени Тэмсин там не было.

Она как призрак. Невозможно найти ее во второй раз. И она мучает меня, сводит с ума.

От софитов на сцене стоит нестерпимая жара, пот покрывает мое тело. Каждая мышца напряжена, наполнена адреналином и это не только от концерта. Каждый день без Тэмсин делает меня еще более дерганым. В груди поселилась постоянная боль, а желудок сжался в тугой узел.

Я — хренов разваливающийся на части человек. Стою на сцене, изливая свое одинокое сердце перед ревущей толпой, которая поет вместе со мной и размахивает телефонами в такт музыке.

Под конец концерта я случайно бросаю взгляд на край сцены справа и вижу вспышку камеры. На секунду во мне вспыхивает дикая надежда — ведь Тэмсин фотограф. Но затем камера опускается и я вижу девушку с платиновыми волосами.

Она смотрит на меня странно. Не так, как все остальные, не с жалостью и скукой, как на мою затянувшуюся агонию. А так, словно знает что-то, чего не знаю я. Словно хочет что-то мне сказать, но не может.

Тэмсин.

Инстинкт шепчет ее имя в глубине моего сознания, и я собираю все силы, чтобы остаться на месте и допеть песню до конца. А когда снова смотрю в ту сторону, но фотографа уже нет.

Но когда концерт заканчивается, я больше не чувствую пустоту. Я не онемевший, не сломленный. Я на седьмом небе.

Потому что эта девушка точно что-то знает о Тэмсин. Я готов поклясться своей жизнью.

— Сделала хорошие снимки? — спрашиваю я, появляясь у нее за спиной.

Фотограф вздрагивает, едва не роняя камеру, и торопливо прячет линзы в мягкий чехол с перегородками. Мы находимся за сценой, среди штабелей пустых черных ящиков и аккуратно смотанных кабелей, валяющихся прямо на траве.

Шум толпы все еще стоит на грани безумия, даже несмотря на приглушенную музыку из колонок, которая должна потихоньку разогнать людей по домам. Сегодня нет никакой VIP-встречи, не в городском парке. Наш начальник службы безопасности встал на дыбы и запретил.

А значит, у меня вся ночь свободна. Свободна, чтобы выследить эту девушку-фотографа с платиновыми волосами и выяснить, что, черт возьми, она знает о Тэмсин.