Чтение онлайн

Сердце бьется так быстро, что жилет на груди чуть подпрыгивает. Она что-то знает. Я уверен в этом, чертовски уверен.

— Эм, ага! Да. Много отличных кадров, — она натягивает на лицо нервную улыбку и снова сосредотачивается на упаковке оборудования. — Я отправлю их маркетологу, как только обработаю. Или если тебе нужны прямо сейчас, у меня есть крутые снимки с прошлой недели, в…

— Ты знаешь Тэмсин? — перебиваю я, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, когда она краснеет и опускает взгляд.

Вот оно. Она знает.

— Она тоже фотограф, — добавляю я, уже не в силах остановиться. — Может, ты ее знаешь. Невысокая, — я поднимаю ладонь примерно на уровень своего плеча, — длинные темные волосы, светло-карие глаза. Хриплый голос.

— Девушка, которой ты сегодня пел, — произносит девушка глухо.

Она хмурится, застегивая чехол, даже не глядя на меня, и спрашивает:

— Ты всегда так делаешь? Я имею в виду, до этого у тебя бывало? Я много на каких концертах работаю, но такое вижу впервые.

— Последнюю неделю, — отвечаю я.

— А… — ее хмурый взгляд становится еще глубже.

Она резко дергает за молнию, но та застревает, оставив чехол приоткрытым на пару сантиметров, словно маленький ротик, насмехающийся надо мной.

— Ну и? — мой голос становится резким, но я спохватываюсь, прочищаю горло и стараюсь говорить мягче. — Я пытаюсь ее найти. Тэмсин. Ты ее знаешь?

Фотограф медленно кивает, все еще не поднимая взгляда, и у меня внутри взрывается радость. Я готов заорать, прыгнуть, пробить кулаком небо. Наконец-то! Наконец-то след. Мне вдруг становится легче, потому что я знаю: теперь это точно случится. Я снова увижу Тэмсин.

— Знаю, — наконец произносит она и поворачивается ко мне лицом. Становится прямо, уперев руки в бедра. Лицо у нее серьезное. — Она моя лучшая подруга. Так что ты понимаешь, почему я чувствую себя немного… защитницей.

Внутри у меня поднимается злость, любой намек на то, что я мог бы причинить Тэмсин боль, — это оскорбление. Но я заставляю себя спокойно улыбнуться.

— Я просто хочу с ней поговорить. Хочу, чтобы она дала мне еще один шанс.

И хочу понять, что именно я сделал не так в первый раз, чтобы никогда, никогда больше этого не повторить. Чтобы никогда не спугнуть свою единственную. Но этого я не произношу вслу, то прекрасно понимаю, что балансирую на грани между настойчивым и навязчивым.

Фотограф протяжно гудит, глядя на меня оценивающе. На долю секунды в ее взгляде мелькает что-то похожее на сочувствие. А потом она протягивает руку.

— Дай мне свой телефон.

Я смеюсь коротко, почти грубо.

— Худшее ограбление в мире.

Но все равно достаю телефон, разблокирую и кладу ей на ладонь. Если вдруг она сорвется в бегство и продаст его онлайн — пусть. Я готов рискнуть всем, лишь бы стать ближе к Тэмсин. К тому же в этих ботильонах на каблуках она точно меня не обгонит.

— Это мой номер, — произносит она, набирая цифры, — не Тэмсин.

Я открываю рот, чтобы возразить, что мне, черт побери, не нужен ее номер, но она сверкает на меня взглядом, заставляя замолчать, и продолжает:

— Можешь позвонить завтра в девять. Я точно знаю, что у Тэмсин утро свободное. Если она захочет поговорить — поговорите. Если нет — я просто не возьму трубку.

Сердце подскакивает в горле, пока я проверяю новый контакт в телефоне. Фотограф Пэтти, — так она его сохранила.

Черт возьми. Это реально происходит? Я действительно смогу услышать Тэмсин уже завтра утром? После всех этих бесконечных месяцев, когда я ломал голову, где она и почему ушла? Услышать, как ее хриплый голос произносит мое имя?..

— Спасибо, — выдавливаю я, едва справляясь с нахлынувшими эмоциями.

— Пока не благодари, — бурчит фотограф Пэтти. — Посмотрим, как все пройдет.

Ровно в девять утра я сжимаю телефон так крепко, что скрипит чехол, и прижимаю его к уху. Линия звонит и звонит, и с каждой секундой по моей спине начинает течь пот.

Я снова в городском парке, где мы вчера выступали, и где сегодня вечером у нас еще один концерт, прежде чем мы соберем вещи и двинемся дальше. Утро облачное, тихое — совсем другой мир. Вокруг лишь собачники и бегуны, наслаждающиеся пробежками по дорожкам. Вдалеке, на холме, темнеет наша пустая сцена. Я щурюсь, глядя на нее, прислонившись к огромному пню.

С такой высоты мы, должно быть, казались крошечными фигурками для тех, кто стоял вчера в самом конце толпы. Маленькие букашки, выступающие на сцене.

Гудки продолжаются. Даже несмотря на облака, утро душное, и по позвоночнику скатывается капля пота.

— Давай же, давай, — бормочу я сквозь зубы. — Пожалуйста.

Я даю звонку длиться слишком долго. Наверное, гораздо дольше, чем должен. Так долго, что у сонной половины моего мозга, которая еще не проснулась, начинает появляться ощущение, что вот-вот раздастся стандартная запись: «Ваш звонок очень важен для нас. Оставайтесь на линии…»

Мой ботинок скребет сухую траву. Лето уже долгое и жаркое, трава выжжена солнцем.

Гудок. Гудок.

Гудок. Гудок.

Она ведь не возьмет трубку, да?

Моя грудь превращается в выжженную пустыню. Я сглатываю и начинаю опускать телефон.

— Алло?

Голос такой тихий, что я мгновенно прижимаю телефон обратно к уху.

— Тэмсин? Ты здесь?

Долгая пауза. Потом дрожащий вдох.

— Да. Я здесь.

Эмоции захлестывают меня так, что почти невозможно выдержать. Облегчение. Радость. Тоска. Горечь. Страх. Это та женщина, которая перевернула мой мир за одну ночь… а потом ушла, не оглянувшись. Я не знаю, что чувствовать.

— Хорошо, — выдавливаю я наконец, потому что, мечтая поговорить с ней столько месяцев, вдруг осознаю, что не знаю, что сказать. — Ладно, хорошо. Спасибо, э… спасибо, что ответила на мой звонок.

Мы всегда так говорили друг с другом? Всегда были такими чужими, официальными? Нет. Ничего официального не было в том, как Тэмсин целовала меня у того стадиона, прижимаясь ко мне всем телом.

— Я скучаю по тебе, — выдыхаю я, и пусть это неправильные слова, пусть это слишком много и слишком рано, мне нужно было произнести их вслух. Это облегчение, почти физическое. — Я не знаю, где тогда накосячил, но я хочу все исправить. Когда ты ушла тем утром, будто забрала с собой мое сердце, все до последнего кусочка.