Чтение онлайн

Доподлинно неизвестно, чем они там занимались, но, вероятно, именно после их похода на Сахалине и японских островах появилась народность айнов. Их сейчас осталось не так много – японцы-монголоиды не терпели у себя под боком не похожую на них расу. А айны до сих пор сохранили в своём облике европеоидные черты – сильна оказалась кровь борейская, влитая в наши жилы!

Ещё один отряд рассен переправился через Аму-реку и дошёл до самого юга нынешнего Приморья. А там в последнее десятилетие нашлось и материальное подтверждение, что они там побывали. В сопках, окружающих сразу несколько бухт, на юге Приморья на скалах и отдельных валунах найдены уже сотни наскальных рисунков и даже «портреты» бородатых мужиков с европеоидной внешностью.

Аму-река по рыбному разнообразию и сейчас уступает разве что Амазонке и Конго. И подивились рассены, когда им удалось выловить чудо-чудное, огромную рыбину в две с лишним сажени длиной. На Волге, Дону и Каспии эту рыбу зовут белугой, а на Амуре – калугой. Так её окрестили калужане во времена «столыпинского» переселения на Дальний Восток.

Всё шло к тому, что рассены наконец остановятся здесь, на этих благодатных землях, на веки вечные. Зимы тут ещё были мягкими, земля в пойме реки вовремя оттаивала к посевной поре. Дичи и рыбы кругом было в изобилии.

Но на восьмой или девятый год их обитания здесь на дальний рыбацкий стан напали неведомые разбойники. Рассены, помятуя о том, что на юге они могут столкнуться с ариманами, невольно готовились к такой встрече. У каждого взрослого юноши и мужчины всегда под рукой были меч со щитом да луки со стрелами. Так что хоть и внезапным был наскок чужаков, хоть и убили они двоих рыбаков, да всё-таки отпор достойный получили. А двое раненых нападавших в полон были взяты.

Долго князь Тиох всматривался в чужаков. Неказистые, малые ростом пленники с узким разрезом глаз и иссиня-чёрными волосами чуть ли не кусались бешено, когда сам князь или ещё кто из его людей приближался к ним. Словом, дикими и злыми были узкоглазые басурмане.

Лишь через месяц удалось князю с грехом пополам допытаться у них, откуда они пришли. Оказывается, пришли они на лодках с острова большого, что на востоке от материка лежал.

Спросил князь, не встречали ли они таких вот как он на том острове? Нет, молвили те. Может, врали, может и правда разминулись. Да с тех пор уже лет шесть прошло. Оттаяли чужаки, поняли, что не будут им мстить эти огромные люди с белой кожей и странными голубыми глазами за убийства их товарищей. Поведали они, что южнее Сахалина есть и другие большие острова и жили там не аримане, а сёгуны. На вопрос, где аримане обитают, показали пленники на заход Ярилы, там, мол, живут их кровожадные родственники. Ведь по-сути японцы-сёгуны это те же обособившиеся аримане-китайцы.

А потом случились два подряд неурожайных года. В тех местах и сейчас и тогда тайфуны и муссонные дожди надолго землю в жижу грязную превращали. Да ещё похолодание от близкого уже народившегося Ледника северного и долину Аму-реки накрыло.

И вновь рассены стали готовиться к походу. Часть людей со скарбом нужным в изготовленные лодки посадили, но большая их часть берегом пошла вдоль реки. За три года добрались они до развилки речной. В этом месте Шилка и Аргунь сливались, образуя саму Аму-реку. И случилось так, что именно в этом месте встретились рассены с руссами сибирскими, что стерегли границу Яра Руси с ариманами…

Глава 3

Трудно сказать, что больше повлияло на решение князя кривичей повернуть свои стопы на юг Сибири. Рассказ Матяни о бедах, которые навалились на южно-сибирских русов, конечно же, впечатлял, но от него можно было и отмахнуться. Где эти узкоглазые варвары и где кривичи? Но от другого не отмахнёшься. Море северное, которое круглый год кормило людей рыбой да зверьём ластоногим, стало покрываться коркой льда.

И с каждым годом корка эта становилась всё толще и толще. Вскоре и вовсе нельзя было даже летом лодки на воду спускать – лёд не пускал! А земля настолько выхолодилась, что последние годы урожай не вызревал, а вымерзал на корню. Так что волей-неволей пришлось кривичам бросать обжитые места, распаханные пашни, избы добротные да трогаться в путь, держа курс на юг, в ещё тёплые земли.

Заранее из хорошо просушенной древесины построили кривичи вместительные лодки, оснастили их парусами да вёслами с шестами. Флотилия лодок переселенцев вместе с лодками десятника Матяни растянулась больше чем на версту.

Трудно было идти каравану против сильного течения. Иногда неделями ждали попутного ветра, чтобы не мозолить зря руки об вёсла. И всё же даже до Витима, правого притока Ле-реки, флотилия не успела добраться: морозы сковали реку льдом. Пришлось людям срубы на зиму ставить, чтобы перезимовать безубыточно.

Ну да с этой проблемой кривичи справились. Среди них много мастеров знатных было по строительству жилья. Опять же охота выручала, рыбалка подлёдная. Правда, мука крупномольная, что в запасе ещё была, к концу подходила, так что князь Гридай строго-настрого приказал экономить её всячески. И особо строго запретил зерно семенное трогать.

А как только лёд весной по реке пошёл, кривичи лодки свои снова на воду спустили. После того, как прошли место, где быстрая Киренга в Ле-реку впадала, усугубилось дело. Всё чаще пороги на пути вста-вали, и на одном из них лодка с людьми перевернулась. Только трое мужиков крепких и спаслись. Вода ведь в реке была ледяной, много в ней не поплаваешь….

Хмурился Матяня. Не дотянул караван до того места, где их лёгкие челны путь вниз начали. Но ясно было, что тяжело нагруженные лодки кривичей дальше не пройдут. Выгрузились люди на берег и пошли пеше вдоль левого берега Ле-реки всё дальше и дальше на юг.

Два месяца брели они по мелкогористому плато, которое сейчас зовётся Лено-Ангарским, и вскоре упёрлись в широкую полноводную реку Ангару. Так случилось, что не знали ещё кривичи, что такое лошадь. Не водились они на северах. И всё, что имели они из утвари разной да припасов всяких, тащили на своём горбу. Благо, племя было немалое, в несколько тысяч человек и тягости посильными были.

Матяня со своими молодцами первыми до берега добрались. Стоят на берегу да скалятся-посмеиваются.

Князь рядом с Матяней остановился.

– Что зубы скалишь, Матяня?

– Так радостно, князь, что до своих дошли, наконец. Видишь, вон там дымок над берегом поднимается?

Чуть ниже того места, где они стояли, на том берегу, и правда, вился сизый столб дыма. А Матяня снова довольно хохотнул:

– Табор там рыбацкий Тишки Рябого. Омуля они там заготавливают для общины. Солят, коптят. Часть улова для служивых предназначена, что Стену караулят,часть в общинах обменивается на нужные вещи, а десятая часть улова в Голунь-град отправляется на стол князю Булату, отцу нашему и защитнику.

– Далеко ли отсель до града этого?

Присел Гридай на нагретый солнцем прибрежный валун и ноги уставшие распрямил. Хоть и не было ему ещё и пятидесяти, а поход трудный притомил и его. Рядом присел и Матяня.

Многие из кривичей к реке сунулись. Чиста, холодна и вкусна была водица в Ангаре-реке. Некоторые женщины пошушукались с мужьями да меж собой и, весело переговариваясь, дружно пошли вдоль берега к заметному мыску, вдававшемуся в реку. Возжелали, видимо, освежиться после дороги трудной. Истинно ведь –чистота –залог здоровья! А русы (кривичи были частью этого огромного этноса) всегда тело своё держали в чистоте и всегда удивлялись, почему те же аримане, а потом всякие там готы, ахеи и горцы пленные смердили вонью своих немытых тел.