Чтение онлайн

В общем, хозяйка бара совершенно не умела хранить секреты посетителей, и я надеялась этим воспользоваться. Она полностью оправдала мои ожидания: я попросила стакан воды, она встала за стойку и, готовя коктейли для других клиентов, начала говорить:

— Ваш муж заходил где-то неделю назад… Много выпил, на него не похоже.

Затем последовал подробный пересказ услышанного от моего благоверного. Ему написала женщина, с которой он когда-то имел отношения. Она давно замужем, но попросила о встрече, потому что хотела увидеться до того, как ей проведут операцию по удалению матки. Оригинальный повод.

Ничто в мире не умеет так растягиваться, как матка. Она может расширяться бесконечно, до самых краев земли и времени, а может и сжиматься, втягивать в себя человека без остатка.

Первым, о ком я тогда подумала, был мужчина, который то и дело пытался за мной ухлестывать. Измена мужа служила мне теперь оправданием. Тот мужчина работал учителем обществознания в частной средней школе в Токио и считал скачки и караоке величайшими удовольствиями в жизни. Мыслил он необычно: ему не нравилось, что банки требуют документы для выдачи кредита и хранят всю кредитную историю, поэтому он обращался к фирмам-ростовщикам. Увидел в газете рекламу, которую компания мужа каждую неделю размещала в разделе о скачках, и однажды появился в приемной, где сидела я. Затем приходил еще несколько раз и, улучив минуту, когда муж не слышал, приглашал меня на свидание. После откровений барменши я впервые приняла его приглашение и пошла в караоке-бар, где он заставил меня спеть дуэтом «Люблю тебя и после расставания» [6] , а потом вручил диск с песней «Можешь меня забыть» [7] и велел к следующему разу выучить слова — не зря же он преподаватель.

Учить песню я, конечно, не собиралась, зато при следующей встрече мы с ним пошли в тот самый бар с болтливой хозяйкой и выпили виски «Ямадзаки» двенадцатилетней выдержки, который оставил там мой муж.

— У нас учительница японского языка уходит в декрет, и мне предложили вести кружок хайку [8] , — сказал любитель караоке.

Я вылила остатки виски в стакан, размешала мадлером и спросила:

— А ты тоже пишешь хайку?

— Не то чтобы мне нужно их писать, но иногда прямо руки чешутся. Хотя таланта у меня нет.

Он попросил у барменши маркер и неровным пьяным почерком написал на опустевшей бутылке:

Главный мужской страх: Не ставка, а подстава, — Растоптана честь.

Видимо, он намекал на недавнее самоубийство обанкротившегося клиента моего мужа, из которого коллекторы выбивали деньги. Кредитные фирмы и впрямь назначали грабительские ставки — тридцать процентов за десять дней, и учитель удачно применил созвучное слово «подстава», однако талантом он действительно не мог похвастать. Никакое это было не хайку.

Пока мы пили «Ямадзаки», я краем глаза замечала, что хозяйка бара уже сгорает от нетерпения и не может дождаться, когда мы уйдем, — моя уловка сработала, и через месяц я развелась. Чтобы выдерживать встречи с учителем, мне приходилось изрядно напиваться, да и песни он давал все сложнее, так что вскоре мы расстались. Впрочем, даже после развода я частенько обращалась к бывшему мужу за помощью в трудную минуту.

Я немного забежала вперед в своем рассказе, поэтому вернусь к беседе с барменшей в день, когда узнала о неверности мужа от женщины, не любившей работать в дегустационных киосках. По словам хозяйки бара, мой супруг был один, напился в стельку, проболтался об измене, и разговор зашел обо мне.

— А как же твоя жена? Она ведь у тебя красавица, такая стройная…

— Она красивая, конечно… — со вздохом протянул муж. Осушив свой стакан, он добавил: — Просто… не то чтобы я ей особенно нравился… Женщина она привлекательная, но какая-то недружелюбная.

Я-то думала, что мы оба ценим в отношениях отстраненность, поэтому была разочарована, — с другой стороны, он хотя бы не критиковал мою внешность. Честно говоря, я ощущала вину за то, что не выказывала бывшему мужу привязанность в достаточной степени, однако репутацию недружелюбной я приобретала почти везде и всегда. Такой меня считает, вероятно, и сердобольная барменша, выболтавшая мне чужие секреты, хотя я даже ни о чем ее не спрашивала. А может, она в моего бывшего мужа была влюблена.

Из всех непостижимых для меня загадок в мире отношений больше всего недоумения вызывает то, что многие злятся, когда человек рядом молчит. Стоит остаться с кем-то наедине, будь то коллега или муж, через несколько минут я слышу: «Почему не отвечаешь? На что-то обиделась?» — а я либо забыла ответить, либо вообще пропустила вопрос мимо ушей. Эта река берет начало, скорее всего, в том, что я не нахожу нужным отвечать и постоянно поддерживать диалог, — может, поэтому все мои отношения длятся не больше месяца, причем по лунному календарю. Просто в раннем детстве меня окружали люди, которым мои ответы не требовались, и я, если честно, не считаю молчаливость предосудительной. Что вообще можно назвать бесспорно предосудительным? Например, вскоре после развода до меня дошли слухи об аресте одного из клиентов мужа. Будучи монахом, мужчина поместил тело погибшей возлюбленной в статую богини Каннон в главном зале буддийского храма и пять лет подряд совершал по ней поминальные обряды.

— Не стойте! Проходите! — послышались из кустов гневные выкрики.

Полицейские, размахивая дубинками длиной чуть ли не больше их собственного роста, начали разгонять толпу на мосту. Здесь надо сказать, что все местные телеканалы с самого утра вели репортажи с берегов реки Адьяр. И вот наконец посреди хаоса удалось поставить стремянки, соорудить на них небольшую площадку, и оператор с телекамерой на плече начал безостановочно снимать сверху реку и собравшихся у нее зевак. Дети прыгали перед камерой и показывали знак мира в объектив. Многие смотрели трансляции по телевизору и, словно что-то предчувствуя, выбегали из домов, мчались к мосту и всматривались в реку, вцепившись в перила обеими руками.

— Что вы тут забыли? Не стойте, проходите! — кричали им полицейские.

С полицией в Индии лучше не спорить. На днях я спросила на уроке Ганешу, почему у него сколот передний зуб, и он ответил, что еще в студенческие времена по ошибке сел в женский вагон поезда, а женщина-полицейский, не утруждая себя расспросами, столкнула Ганешу на перрон. Глядя на добродушные лица моих учеников и слушая их беспечную болтовню, трудно поверить, что все они, за исключением Девараджа, выросли в суровой обстановке и много чего повидали.

Сразу после приезда в Индию я просмотрела список студентов, предоставленный отделом кадров, и немного смутилась, увидев, что большинство из них носят имена богов, вроде Вишну, Шивы и Ганеши. Оказалось, в Индии такие имена считаются вполне обычными, как Таро или Итиро в Японии, и мое благоговение быстро испарилось, стоило приступить к занятиям. Если быть откровенной, значительную часть урока мои ученики просто кричали что-то на гремучей смеси тамильского, английского и японского языков. Хотела бы я сказать, что побуждаю их говорить и вырабатывать навык спонтанной японской речи, но на самом деле я не могла взять класс под контроль и не пользовалась у студентов хоть малейшим авторитетом.

Например, однажды утром мы написали тест по словам и фразам, выученным накануне, и Ананда, сидевший прямо передо мной, очень весело сказал на японском:

— Сэнсэй, а вы знаешь на «Ютубе» канал «Говорим по-японски»?

— Правильно будет «вы знаете», нужно использовать форму глагола… — начала было я, но Шива не стал слушать.

— Я знаешь, я знаешь! — закричал он. — Кономи красивая девушка!

Все мои ученики наняты программистами в компанию «Хинду Текнолоджис», название которой известно каждому жителю Тамилнада. Кстати, по словам вице-президента Картикеяна, есть международный стандарт для оценки надежности айти-предприятий. Первая в мире компания, получившая высшую оценку по этому стандарту, была индийская, и большинство компаний, достигших такого же уровня на сегодняшний день, основаны в Бангалоре.