Чтение онлайн

Но, в отличие от простых людей, эмиру некогда было самому участвовать в этом.

Предстояло провести переговоры е теми же русскими посланниками царя и возвести в ранг вновь назначенного хана перед лицом его окружения.

И хотя, это мог сделать и он сам, все же Абдах понимал, как важно для других, чтобы он лично это сделал. Ибо это подтверждало бы его назначение в угоду турецкому престолу, и просто, как доверие новому хану.

Поэтому, оставив народ на площади в ликовании и празднестве, эмир прошел во дворец и занялся делами.

После присвоения почетного титула Осман-паши империи и краткого выступления перед окружением, эмир, сославшись на дела и извинившись, удалился в отведенные ему покои.

Удобно положив голову на подушки и протянув свободно ноги, Абдах думал о предстоящей встрече.

В дверь постучали, а затем, после его разрешения, вошли двое. Это был вновь назначенный паша и его вчерашний соратник.

Они вежливо поклонились и, подойдя ближе, Сатты-бах-паша, произнес:

– Я признаю, эмир, тебе некогда, но выслушай нас, не дай томиться в груди нашему волнению.

Абдах молча кивнул головой, немного приподнявшись с подушек.

– Мы пришли поблагодарить тебя за столь мудрое разрешение нашего вопроса. Никто не осмеливался назвать вчера имя самого Юсуф-паши и предпочел бы лучше умереть за него сам. Спасибо тебе, о мудрейший, за то, что не дал пролиться невинной крови.

– А, визири?
– спросил, немного усмехаясь про себя, эмир, - им-то досталось.

– Ничего страшного, мы им найдем замену. К тому-же, они сами виноваты, хотя и мы, если честно, тоже молчали. Но, не ради себя, а ради ханства в целом, ибо полная казна сулит всем то немногое, что может ожидать человек.

– Спасибо и вам, - ответил тут же Абдах, - за то, что поверили в мою разборчивость. Я думаю, нам не придется больше краснеть перед своим народом.

– Нет, - почти одновременно ответили те и, отступая назад, вновь поклонились.

– Идите и празднуйте вместе с народом, - сказал эмир, - а я останусь здесь ненадолго, а потом поеду на встречу.

– Может, выделить охрану?
– спросил паша.

– Нет, моих людей достаточно, да и сомневаюсь я, что они прибыли сюда именно за этим.

– В таком случае не будем мешать, о мудрейший, - и гости, откланявшись, ушли.

Абдах снова лег на подушки и задумался.

Не нравилось ему во всем этом многое. Но, что он мог поделать один, когда вокруг него были совершенно разные люди со своими требованиями и запросами, стараниями и просто болтовней.

Сейчас он не мог ничего поделать, и поэтому его мысли перенеслись сразу на русских.

Чего они хотят, и почему сюда прибыл всего лишь казачий атаман?

Где же царские люди, или как их еще называют - бояре? Почему не прибыл их царь лично, если хотел договориться о мире?

И снова голова тяжело загудела и даже заболела.

– Да-а, - подумал эмир, - от этих мыслей вскоре голова вообще откажется работать. Наверное, правду говорят, что чем раньше вы добираетесь до власти, тем раньше стареете и седеете".

Но, делать нечего, и эмир снова бросался в раздумья, не оставляя себе право на просто отдых, ибо понимал, что такое право не для него.

Народ может сейчас отдохнуть так же, как и его непосредственные правители на местах.

Но, только не он. Ему это делать запрещено. Нет, не самими людьми. Самим собой. Потому как, голова, отдыхая, теряла ту силу, которая ей нужна всегда и повсюду.

И ничего, что она немного, а то и больше болит. Это пройдет. Зато после хорошего раздумья и найденного решения, наступает действительно блаженство или тот откровенный отдых, который часто путают с обычной гульней, от которой голова болит на следующий день.

Так в раздумьях прошло еще около двух часов.

Солнце уже достаточно высоко поднялось, и, судя по той же тени деревьев, время подходило к полудню.

"Пора", - решил про себя эмир и поднялся с удобного места. "Кто знает, вернусь ли я когда сюда еще?" - произнес он тихо, оглядываясь назад.

То решение, которое он принял, не говорило об этом, так как Абдах решил больше не заезжать в город, а пойти сразу к тем берегам, откуда только вчера они прибыли.

"Надо спешить, маленький султан ждет своего часа и надо ему помочь, - так решив, эмир вышел за дверь, и вскоре его шаги послышались на улице.

Он вышел другой дорогой, обойдя зал, дабы не мешать празднованию людей.

Спустя еще час, эмир на коне ехал к городским воротам. За ним следовала вся его охрана и те торговцы, которые уцелели в битве, возглавляющиеся все тем же Мюром.

Артуза здесь не было, так как он остался во дворце, исполняя его наказ о том, чтобы следить за соблюдением всех законов вновь утвержденной властью.

К тому же, он здесь и жил, если не считать, что время от времени пребывал на берегу, как лицо, отвечающее за погрузку и отправку судов.

Эмир не прощался ни с кем. Он не любил этого, и скорее, предпочитал покинуть так, нежели долго и упорно расставаться, даже с друзьями, но в этом и была его сила. В ней он и чувствовал какую-то поддержку, ибо знал наверняка, что расставшись, не прощаясь, они неминуемо встретятся вновь.

Народ не заметил его ухода, так как они прошли с другой стороны города, но это и не страшно. Народ всегда его уважал и любил, и эмир не желал видеть лишний раз, как кто-то гнул перед ним спину.

Это и было той самой неразрешимой пока для него задачей, которую он не мог решить.

Почему, если его уважали другие, то не могли приветствовать стоя или как угодно, но главное - искренне выражая свое чувство.

С немного грустными мыслями покидал город Абдах.

Ему так и не хватило времени сходить на могилу Юсуф-паши, которого он прежде очень любил и уважал, как родного отца.

Но, не только это заставляло грустить его.

Ему казалось, что это был последний, нанесенный сюда визит вежливости от имени султанской власти.

И хотя, он и оставался на своем посту в случае восхождения на трон султана, все же понимал, что предпочтение будут отдавать уже не ему, а юному султану.

Что ж, такая участь великих мира сего. И если велено судьбой ему сделать это, то он сделает.

Семнадцать лет Абдах испытывал свою волю и ту силу, которая ему передалась от султана. И она его не подводила ни разу.