Чтение онлайн

От удивления у атамана немного расширились зрачки глаз.

– Не знал я, что вы так хорошо осведомлены о наших делах. Ну что ж, коли так, то давайте говорить начистоту. Вам нужно больше серебра и золота, той же руды, меди и другого. Так вы это получите, не смотря ни на какие запреты. А взамен - давайте решим: вы со своей стороны оградите нас от этих бандитов, если это так, как вы говорите.

– А как же царь?
– усмехнулся немного эмир.

– А что он? Царь далеко, в Москве, а мы тут. Нам и решать что по чем.

– Но, копи находятся не здесь, - указал ему сразу эмир.

– Пусть это вас не беспокоит. Это уже наши заботы. Ну что, по рукам?.. Хотя нет, у вас ведь так не принято. Давайте составим договор.

– Мы не будем ничего предпринимать, пока сюда не явится ваш посол и не исповедует мне волю вашего царя. Он во главе. Ему и решать.

– Есть еще и вече.., - начал, было, атаман.

– Знаю я ваше вече, - тут же ответил эмир, махнув почему-то рукой, - там так же решается, как и сейчас. Кто посильней и проворнее - тот и овладел чем-либо, или тому и козырь в руки. Скажите, атаман, почему вы сами не хотите стать царем, только честно?

– Крови не те, - снова честно признался Иван, - у царей ведь другие, а я из простых.

– Ну и что?
– удивился эмир.
– У нас многие из простых, но веками пробиваются выше и обретают власть.

– Да, знаю я, - так же махнул рукой атаман, - все у вас так же, как и у нас. Вера разве что разная, да по-разному одеваемся.

– Здесь я согласен в последнем, но вот, что касается предыдущего - отвечу откровенно. Немного не так, как у вас. Наши люди стремятся видеть хорошее в своих правителях и желают им подчинить себя, а у вас наоборот. Что ни царь, то заколотник или бунтарь. Поэтому и люди такие, вернее думают так же, как и он сам, что все им доступно и все

разрешено. Возьмите тот же разбой и другое, или хотя бы себя. Вы приехали без воли царя. Что ж, похвально, коли царь у вас глуп, как вы говорите. Но, что-то творить у него за спиной - это удел врага, а не друга и добродетеля. Возведите другого царя, если хотите и подчинитесь ему все, а то, что не веся, то буйство супротив него же. Так ведь у вас происходит?

И снова Иван подивился эмирскому знанию языка и их жизни, но все же, не признал своих ошибок.

– Нет ничего такого у нас. Мы все любим царя и исполняем его волю.

– А его ли?
– снова уколол эмир.

– Тут все указано, - и он показал пальцем на грамоту.

– Знаю я эти письмена, и как они делаются, - с улыбкой отвечал Абдах, - у вас, что ни царь, то свой род и к этому документ имеется. Летописцы не успевают переписывать те же имена и грамоты предыдущих. Думаете, я не знаю, как это делается?

– Думаю, знаете, - ответил атаман, - у вас, наверное, то же творится.

– Так, да не так, - передразнил его по-русски эмир, - бывали случаи, что и у нас пытались это сделать, но султанские экумены - люди не простые. Их не подкупишь. Они служат Аллаху и смертью не запугаешь.

– Да, не верю я всему тому, - засмеялся Иван, - все и у вас так же, разве что буквы и имена другие.

– Да, это верно, что другие. Только и отношение к этому другое. У нас бы никто не стал переписывать, а просто уничтожил бы и все. Зачем летопись искажать. Пусть лучше ничего не будет.

Иван Лихо на минуту задумался и уже более серьезно сказал:

– Может, в последнем вы и правы, но вот в другом не соглашусь. У нас хорошие люди, только вот цари плохие, поэтому и бедствуем.

– Не цари плохие, - повторил ему эмир, - а вы такие, так как не слушаете их же. Скажите, сколько у вас покарано безбожников за последнее время?

– Не знаю,- замялся Лихо, явно не ожидая такого вопроса.

– А сколько наказано по заколоту, - не отставал от него эмир, - сколько побито за непослушание, и сколько разбито голов за тунеядство среди простого люду? Что, не знаете? Вот так и идет у вас из лета в лето. Царь говорит, а вы слушаете и делаете по-своему. Те же купцы, в обход мыта, что творят, а казна недополучает. Поверьте, уж я то знаю все это. Так, кто же во всем этом виноват? Царь? А, что он один может сделать со своей стражей? Разве что, покарать кого одного из ближних бояр, или высечь на площади. Так от одного этого ничего не изменится. В каждом городе все творится, как хочется, и все сходит с рук. Поэтому, и царь плохой , и вы в темноте да в обиде.

Атаман краснел, и по мере скопления вопросов, его лицо все больше и больше становилось багровым. Казалось, он сейчас лопнет, как спелый овощ от налитого в нем сока.

– Не знаю ничего подобного, - только и сказал он, отводя взор в сторону.

– Я знаю, все это неприятно слушать из уст басурмана и изувера, какими вы нас считаете, но иногда нужно смотреть правде в глаза, какая бы она не была.

– Все одно - цари плохие, - не унимался почему-то Иван Лихо.

– Возможно, - согласился на этот раз и эмир, - но, ведь не одним царем мир красен. Люди-то его приводят к власти, даже в любом заколоте. Так, что же, они не видят, кого возводят? Не-е-т. Тут другое. Каждому просто хочется занимать ту высокую ступень. Оттого и заколоты случаются. От того и нет у вас добра. Зависть гложит ваши сердца, и скука от безделия. Вот, в чем разница между вами и нами.

– А, у вас что, каждый знает свое дело?

– Да, - отвечал ему Абдах, - и не стремится занять более высокое место, если видит, что он недостоин его. Есть и у нас разбойники и те же бедельники, но их мало, так как тяжкий хлеб заставляет трудиться много, а у вас он с неба сыпется, а вы даже не хотите его подобрать...

Им все же не дали договорить. Где-то вдали показался скачущий во всю прыть всадник с белым флажком на его не очень большом копье.

Иван Лихо сразу же вернулся к своим людям и, сев на лошадь, поскакал тому навстречу.

Спустя минуту, они встретились где-то вдали и, послезав с лошадей, довольно долго говорили.

Эмир наблюдал за этим со своего места, так и не уходя обратно в лагерь.

Спустя минут двадцать, атаман вернулся. Лицо его не было уже красным, а скорее даже бледнее, чем обычно.

– Царь умер, - мрачно сообщил он, слезая с лошади, - другого пока нет. Все ждут, когда объявится наследник.

– А что, нельзя поставить кого-то из бояр?
– тут же спросил эмир.

– Нельзя, - покачал головой Иван, - у нас так не принято. Не тех кровей, - и он развел руками в стороны.

– Да-а, - протянул Абдах, - ну, тогда прощай, Иван Лихо. Возможно, мы уже больше не встретимся никогда, но я хотел бы в душе, чтобы мы заключили тот договор и пребывали в мире и спокойствии, хотя бы лет на сто.