Чтение онлайн

– Спиртоносы потянутся. Это не лучше, - возразил Ветошкин.

– Вот их ты и лови, а мы свой магазин откроем, от прииска.

"На все свою лапищу наложить хочет, - помаргивая выпуклыми рыбьими глазами, думал Ветошкин.
– И на золото, и на доходы от кабака, даже на полицию... И ничего с таким тигром не сделаешь. Сам наказной атаман генерал Сухомлинов за ручку с ним здоровался".

В кабинете было жарко натоплено. Пахло еще краской и свежевыструганными сосновыми досками. За спиной Авдея Доменова висел в золотой раме портрет царя Николая Романова. Царь улыбался, словно собираясь топнуть маленьким, узконосым, с серебряными шпорами сапожком. За окном послышался грохочущий по мерзлой земле звук колес и звонкий по чернотропью цокот подков. Кто-то лихо подкатил к крыльцу. Минуту спустя в кабинет вошел рыжеусый веселый Иван Степанов. Он был в новенькой касторового сукна казачьей теплушке, в дорогой каракулевой папахе с голубым верхом, с пышным, закрученным вокруг шеи шарфом из козьего пуха. Заплывшие жиром глазки улыбчиво и сладостно щурились. Он был уже сильно выпивши, поэтому вошел бесцеремонно и шумно.

– Здравствуй, сватушка!

– Здорово, сват. Ты, я вижу, уже хватил. Не удержался! приветствовал его Доменов с досадой в голосе.

– По такому случаю, сваток, и с тебя немало причтется...
– Потирая белые, уже успевшие выхолиться руки, Иван маятником качался перед столом Доменова, загадочно подмигивая, говорил: - Едем, сваток! Я тебе такой сюрпризик преподнесу... Сколько ставишь?

– К черту твои сюрпризы! Ты лучше бы за дело брался, чем на рысаках катать, - ворчал Доменов.

– А я тебе дело говорю, сваточек мой, да ишо какое дело!
– вихлялся Иван, не замечая мрачного вида Доменова.
– Я тебе не сюрпризик привез, а "изюмчик".

– Не улещай, сват. Не поеду и пить с тобой не стану, - упрямился Авдей. Кураж свата давно ему опротивел. А там еще и зятек есть.

– Выпьешь, сват, и нас еще с приставом угостишь!

– Сам не прикоснусь и тебе не дам. Ступай и проспись.

– Да я тверезый! Ты, сваток, над казаком не командуй! Я ведь тут вроде хозяин. Как вы думаете, господин пристав, хозяин я здеся али нет?

– Брось же, сват, эти кабацкие замашки, - урезонивал его Доменов. Ведь только вчера тебе толковал, сколько у нас предстоит дела, а ты опять за свое. Оставь к чертям собачьим!

Позади Авдея медленно приоткрылась дверь. Метя полами синей бархатной, на собольем меху шубы крашеные половицы, тихо вошла Олимпиада. Высокая, румяная, она была похожа на русскую боярыню.

– Так я и знала, что сидит и чертыхается, - проговорила она и зажала мягкими холодными ладонями широкоскулые колючие щеки мужа.

– Ангелочек ты мой, цветик лазоревый!
– целуя душистые руки жены, забормотал Авдей Иннокентьевич.
– Да как же ты, мамочка, не предупредила! Да я бы гонцов навстречу погнал, сам бы орлом полетел...

– Знаю я тебя! Ты бы все дела бросил, а я тебе мешать не хочу. Пусть, думаю, лишний фунтик золотца намоет на браслетик какой-нибудь для своей заброшенной женушки...

– Не говори мне таких слов, соколица ты моя ясная! Чуть не пропал я тут без тебя!
– поглаживая жену по щеке, говорил Доменов.

– И пропадешь, миленок! Сидит, чертыхается, небритый, грязный, надел на себя черт те что... Дегтем пропах весь... Сейчас же вели топить баню и выпаривайся...

– Разбойница ты стала, сваха!
– расплываясь в улыбке, взмахивал руками Иван Степанов.
– Переменилась, расхорошела-то как, боже мой! Прямо царевна Тамара!

– Какая еще там Тамара?
– прищурилась Олимпиада.
– Какая разбойница?

– Любого в полон возьмешь! Истинно разбойница!
– повторял Иван.

– С кистенем на дорогу не выходила, Иван Александрыч... Чего ты на меня губы-то расквасил? Поезжай-ка, миленок, к своей Арише, на нее и заглядывайся, а мне дай с муженьком покалякать...
– бесцеремонно отчитала она Ивана.

Доменов покашливал и молодецки расправлял лихо подстриженные усы.

– И то правда... Пойдем, пристав, не станем мешать, - проговорил Иван как-то сразу отрезвевшим голосом и вместе с Ветошкиным вышел.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Погоди, соколик, дай хоть маленечко передохнуть, - уклоняясь от поцелуев мужа, проговорила Олимпиада, когда гости вышли.
– Ежели еще раз бросишь меня одну-одинешеньку, пропаду я, Авдеюшка...

– Не пугай ты меня!
– защищался Доменов.
– И так все сердце изныло...

– Ой ли! А зачем бросил? Сижу там и не вижу ни света, ни зореньки... Встану, винца выпью, в ванне пополощусь, в зеркало погляжусь, цыпленка обгложу, икоркой заем и хожу по нашим хоромам одна в томлении и думаю: за что же это вянет и пропадает красота-то моя? Оставил бы хоть в Питере, я бы там нашла, где щегольнуть... Видишь, не утерпела и прикатила, оправдывалась Олимпиада.

– Молодец ты, душа моя, вот и все! Да я не только браслетик - золотую цепь тебе на шею повешу!

– И прикуешь где-нибудь в горенке... Я тебя знаю... Ты послушай. Приезжаю я в Зарецк. Остановилась в Коробковых номерах...

– Туда-то зачем? Разве это место для тебя? Боже ж мой!
– сокрушался Авдей, терзаясь ревностью.
– Да разве можно там останавливаться порядочной женщине, к тому же одной, без мужа? Гнала бы прямо сюда!

– Шутка сказать! Сколько верст отмахала. Да и проголодалась. Дай, думаю, хоть горяченькую селянку съем. Приоделась. Хотела обед в номер потребовать, да нет, думаю, вниз спущусь, хоть на городских людей гляну...

– Пошла все-таки?
– кряхтел Авдей.

– А что мне?

– В такое срамное место?..

– Да чем оно срамное? Оттого, что вы там с голыми девками выплясывали?
– ядовито щуря свои голубые глаза, спрашивала Липушка.

– Ох! Перестань, мамочка!
– взмолился Доменов.

– Сам же рассказывал. А ко мне, соколик, это не пристанет. Значит, спускаюсь по ковру и встречаю в дверях... знаешь кого?

– Ну?
– стонал Авдей.

– Угадай!

– Что я тебе, Ванька-угадчик? Мало ли кого туда черти носят. Ах господи боже мой!

– Какой ты у меня стал богомольный и праведный...

– Ну не томи ты меня, Липушка!
– скрещивая на груди руки, умолял Авдей Иннокентьевич.
– Кого же это там тебе дьявол подсунул?

– Знаешь кого?
– закатывая глаза, продолжала Липушка.
– Маринки Лигостаевой мужа, Родиона Матвеича Буянова с компанией.

– Воображаю это компанство, - покачивал головой Доменов.
– Он, говорят, пить начал, как зверь...

– Врут. Не перебивай. Он такой симпатичный и как ангел красивый! Ну, значит, поздоровались. Подхватили они меня под руки - и в залу...