Чтение онлайн

— Да, место малолюдное, тихое, — вздохнул печально Николай. — А как вас все-таки зовут? Меня Николай Лебедев. Мы же так и не познакомились.

Она озадаченно посмотрела на Николая сквозь слезы и неожиданно рассмеялась.

— Мария, — представилась она и снова заплакала, уронив голову ему на грудь.

— Ты что, Машенька? Все же прошло, — успокаивал он ее, гладя по приникшей к груди голове. — Сейчас я тебя домой провожу и все будет хорошо. А на Восьмое марта ты приедешь к нам в гости, и мы с тобой будем вальсировать. Договорились?

Она согласно кивнула головой.

— А зачем ты меня оставил? — все всхлипывала она.

— Ох ты, совсем забыл, — засмеялся он, доставая из кармана шоколадку. — Обнаглели фашисты, поломали все угощение, — смеясь, он протянул ей шоколадку. — С праздником тебя, Машенька, с Восьмым марта, — и поцеловал ее в щечку.

— А с ними как? — указала она глазами на парней.

Он присел на корточки перед сидящим на земле рыжим парнем, получившим солидный удар по голове, и спросил участливо:

— Скорую не вызвать?

— Да пошел ты, — сквозь зубы ответил тот и, поднявшись, пошел к скулившему здоровяку. Николай подошел следом и встал рядом.

— Если бы вы меня разуделали, сейчас бы орлами порхали и бицепсами поигрывали, да оплошка вышла, нарвались на морского пехотинца, чемпиона военных училищ по контактному каратэ, одним словом, кто за что боролся, тот на то и напоролся, — махнул рукой на очухавшихся парней и сломал поднятый с земли нож, затем предложил, обернувшись к девушке:

— Я тебя провожу.

— Еще встретимся, — грозно пообещал здоровяк, нянькая с вытьем сломанную руку.

— И эта встреча будет для тебя последней. Не руку, а шею сломаю, — пообещал Николай, взяв Машеньку под руку, и они пошли прогулочным шагом по аллее. Прощаясь возле ее подъезда, он напомнил:

— Не забудь, восьмого в пять часов вечера я жду тебя в училище. — И, уже уходя, помахал ей рукой.

Стоя обнаженным по пояс в умывальнике казармы, он внимательно и придирчиво рассматривал свое лицо.

«Неужели она сможет полюбить такого урода? — думал он, поглаживая смуглую щеку. — Как будто нет симпатичней парней в ее окружении».

Его, словно отлитое из бронзы, лицо было не то чтобы красивым, но по-мужски симпатичным и как-то жестко выразительным. И он совершенно зря критиковал себя, думая об ухоженных, зализанных лицах ее знакомых. Они ему в подметки не годились. Но он был до крайности самокритичен.

Проходивший мимо однокурсник звонко шлепнул ладонью по его литой спине и хохотнул панибратски:

— Что, Лебедок, влюбился?

— С чего ты взял? — покосился на него смущенно Николай.

— Только влюбленные могут так по-дурацки свой циферблат рассматривать, — заржал он, смешно корча рожу товарищу.

— Если не скроешься с глаз моих, я тебе, Мухомор, салазки загну, — серьезно пообещал покрасневший Лебедок и, закинув полотенце на шею, пошел к крану.

Мухомор ушел в дальний угол умывальной комнаты и звонко сообщил находившимся в ней курсантам:

— Наш монах Лебедок по уши втюрился в незнакомую чувиху, видите, как по-дурацки свой портрет изучает. — И, довольный, закатился заразительным смехом.

Николай погнался за ним, но юркий Мухомор бегал вокруг умывальных раковин, смешно показывая ему язык.

— Все равно я тебя взгрею, — пообещал улыбчиво Николай, показывая болтливому курсанту кулак. — Вот в казарме и взгрею.

— Мало каши ел, — брякнул задорно Мухомор, предусмотрительно отходя к крайней раковине.

На следующий день Николай, нетерпеливо посматривая на часы, ждал девушку у кованых ворот КПП, не веря в то, что она придет. Но она пришла вместе с подругой. Мухомор тут же, как банный лист, галантно приклеился к ее подруге.

Танцуя с Машенькой вальс, Николай долго собирался с духом, не решаясь сказать ей сокровенное, но наконец, весь сжавшись, он прошептал:

— Я в вас, кажется, влюбился, Машенька!

Она остановилась в вальсе и долго пристально смотрела ему в глаза, затем приподнялась на цыпочки и поцеловала в губы.

— Ты мне тоже очень, очень нравишься!

И весь мир для Николая стал прекрасным, невообразимо красивым. Ему хотелось петь и хохотать, целовать весь мир, а пуще всего ему хотелось носить на руках Машеньку. Как святую женщину, прижать к груди, как боевое знамя.

А через год, в апреле, он шел с двумя курсантами в увольнительную и, надо же такому быть, снова повстречался с бритоголовыми. Разговор состоялся по-мужски коротким, но значащим для десятка молодых нацистов. Курсанты едва убежали, оставив цвет нации лежащим без чувств на земле. После этого встречи прекратились. Пожалуй, они коричневым не понравились своей короткой жесткостью.

Под Новый год у Николая с Машенькой была свадьба. А позже он по распределению попал для дальнейшего прохождения службы во Владивосток. Без ропота и возмущения с ним отправилась и его Машенька, уже окончившая институт. Так получилось, что вместе с ними отправился и Мухомор, то есть лейтенант Махортов, со своей женой Лидой.

На перроне Сергей Николаевич, отец Машеньки, слегка подшофе, все пытался отговорить их от этой поездки к черту на кулички:

— У меня же связи есть, я вас тут удачно пристрою, — горячился он.

— Сергей Николаевич, есть такая профессия — защищать свою Родину, вот меня направили туда, где я сейчас нужен. А нужен я на Тихоокеанском флоте, значит, туда и поедем. А там, как Бог даст.

Заняли полностью купе и всю дальнюю дорогу дурачились. Играли в карты, в подкидного дурака, до глухой ночи рассказывали ужасные страшилки, нарочно пугая жен. Поутру их половинки, Машенька и ее подруга Лида, накрывали стол, а они, насадив лихо по-казачьи парадные фуражки, шли в вагон-ресторан за коньяком. Затем Николай брал в руки баян, и они дружно пели народные песни. Так они и не заметили, как очутились на перроне Владивостока.