Чтение онлайн

— Погоди, вроде ж, Иннана — это богиня из шумерского пантеона, у ассирийцев свои боги были, Астарта там и прочие. — Не то, чтобы я так уж хорошо разбирался в вопросе, о котором зашла речь, но кое-какие сведения о шумерах-ассирийцах-арамеях посмотреть чисто в качестве обзора в нашей, гимназической библиотеке, посмотрел. Все же про найденную в затерянном замке клинопись и возможные народы, пользовавшиеся данным видом письменности, отец сразу по своему возвращению с Алтая поведал мне вполне четко.

— У них там, как позднее у эллинов с латинами, происходило взаимное признание культов. Согласно последним верованиям ассирийцев, Иннана — один из основных ликов их верховной богини Астарты. А вообще, похоже, и Иннана, в свою очередь, самими шумерами тоже собрана из множества совершенно различных культов. Она и богиня любви, и богиня войны, и покровительница путешественников, и даже, вроде как, имеет, помимо женской еще и мужскую ипостась. А еще она спускалась в мир мертвых, умирала и вновь возрождалась…. — Оседлал отец свою любимую тему. С удовольствием его послушаю. Помимо того, что рассказывает он очень даже интересные вещи, серьезное внушение с его стороны в мой адрес по поводу моих неоправданных рисков делается все более и более маловероятным.

— Так что, выходит, то крыло замка, с фресками и клинописью, принадлежало вовсе и не школе магии, а какой-нибудь школе жрецов? — Не удержался, высказал в расстроенных чувствах пришедшие мне на ум в результате отцовых рассказов мысли. — Выходит, вообще тот пространственный домен для нашего рода будет чем-то наподобие чемодана без ручки? Выбросить жалко, а пользы, в связи с его отдаленным месторасположением, тоже толком и нет совсем.

— Подожди-подожди, сын, — кажется, смутился от вывалившегося на него потока чувств мой отец, — я все же не слишком специалист в этом деле, так поверху всякого-разного нахватался. Думаю, тут нужно будет еще с одним моим старым товарищем встретиться, посоветоваться. Вроде, высказывал он что-то навроде идеи, что эти обращения к богам могут быть у шумеров и их потомков каким-то особым вариантом их заклинаний. Что-то наподобие словесной магии. Сейчас он, вполне возможно, еще из своей очередной экспедиции не успел возвратиться, он иногда вообще к черту на рога забирается, а вот через недельку-другую съезжу к нему, посоветуюсь.

— А как же наше главное условие, «чтобы никто ничего не знал»? — Всполошился я на эту «гениальную» отцовскую идею.

— Не переживай, сын, придумаю, на какой козе к нему подкатить, чтобы все шито-крыто получилось, — успокоил меня родитель.

Все совсем уж избежать неприятного разговора о моем чрезмерном риске у меня не получилось. А просто бабушка вместе со всем остальным нашим семейством домой вернулась. Сразу же и напомнила отцу о просчетах в моем воспитании. Я даже обиделся на нее немного.

И вы только не подумайте ничего такого, физических мер воздействия ко мне никто, конечно же, применять не стал. Но все же о необходимости мер предосторожности высказали. И бабушка, и отец, и мать, и даже Настена. Один только Никита, слушая их вопли, улыбался и пускал слюнявые пузыри, а потом вдруг завизжал громко и вполне отчетливо произнес: «Саса» — следом за сестренкой повторил мое имя. Вот так и получилось, что первым словом в жизни моего младшего братишки оказалось мое имя. Кстати, распекание меня, провинившегося, и всяческие попреки после этого эпического события сразу же прекратились. Женщины начали с ним тетешкаться, а я поспешил удалиться в чулан. Во-первых, посмотреть, сохранилась ли еще там моя бумажная «консерва», а во-вторых, для надежности, чтобы уж точно все разговоры о моей неосторожности надежно прекратились.

Кстати, бумажный рулончик на полочке так и лежал себе без всяких изменений. Я первоначально нацелился было на эксперимент с извлечением из него исчезнувшего в результате прошлых моих опытов содержимого, но потом так и оставил лежать дальше. Знание о времени, в течение которого действовало «внутреннее пространство», тоже было очень интересным и важным. А для экспериментов с извлечением я еще что-нибудь в эти рулончики закатаю.…Ну, если у меня получится успешно повторить этот мой эксперимент, конечно.

Повторить получилось. И домашние меня даже и не упрекали в безрассудстве и пренебрежении собственной безопасностью. Ну… почти. С некоторым трудом, но удалось их убедить, что процесс изготовления бумажных пространственных хранилищ почти отлажен. Немаловажную роль тут еще сыграло то, что накопитель из зеленого камня (я так и не выяснил его наименование) для подпитки защищающих мое сознание ментальных духов оказался полон. А, просто, при отъезде в начале недели сообщил бабушке, что потратил из него ману, так она и сама свой резерв туда регулярно сливала, и родителей к этому же пристроила, и даже Настена, хоть помаленьку, но тоже поучаствовала. Благо еще, в накопители-пирамидки для артефакта-рассеивателя дополнительной маны для пополнения их заряда пока не требовалось: основную зеленую часть магических растений бабуля всего пару недель как срезала для переработки, пока еще снова отрастут.

Под почти медитативный процесс перерисовывания с альбомных листов уже скопированных печатей заодно и отцу поведал, каким-таким образом мне в руки попал столь ценный и неимоверно редкий в нашей местности артефакт.

— Не вздумай сам в эти карточные игры начать играть! — Как-то очень сурово и категорично потребовал родитель, узнав о конфузе моих одноклассников. — Если кто-нибудь из твоих противников за карточным столом владеет магией иллюзий, выиграть у него практически невозможно.

— Они из «Азиков», профильное направление изучаемой магии, почти наверняка, это боевая магия, — скорее чисто для проформы, чем реально попытался я противоречить.

— Так то профильное, — немедленно разбил мои доводы мой умудренный жизнью родитель, — большинство магов ведь в той или иной степени изучают параллельно основному еще и одно или два дополнительных. Вот как я, например, плюсом к стихиям и конкретно магии воздуха еще добываю дополнительные заклинания из магии звука. Да и не нужны для шулерства в карты такие уж сильно сложные заклинания. В то же Красное-Черное, которое ты упомянул, вполне себе первоуровневого заклинания подмены цвета будет достаточно. Особенно, если не давать сопернику сосредотачиваться на созерцании цвета масти надолго. А при достаточной ловкости рук так и вовсе никакой магии может не потребоваться.

И, заметив мое немного скептическое выражение лица, поинтересовался у бабушки:

— Ма, помнится, у тебя раньше в серванте карты лежали, не дашь их мне ненадолго, чтобы вправить мозги этому маловерному.

Хех, я даже на время свою возню с начертанием пространственных печатей на время отложил, настолько оказались интересны карточные фокусы. Реально фокусы! Как я ни старался, а заметить использование отцом маны для их создания мне не удалось. При том, что, перемешав колоду, он запросто раздавал себе трех-четырех тузов кряду или этак картинно выкладывал наборы карт одной масти в порядке возрастания. Еще и вслух комментировал, карту какого достоинства и какой масти он сейчас откроет.

И фокус с изменением цвета масти отец мне тоже показал. А потом, подняв карты, скинутые в отбой, вполне наглядно продемонстрировал, что из четырех карт, вроде как, зафиксированной мной червоной, красной масти, три оказались пиками и крестями. И, кстати, хоть тут и заведомо использовалась магия иллюзий, самого факта применения магии я не уловил тоже. А просто у отца и этот момент оказался натренирован, к тому же конкретно первоуровневое заклинание магии иллюзий собственно маны для своего выполнения требовало совсем мало.