Чтение онлайн

– Ты в относительном порядке, – комментирует Хозяйка. – Хоть твое сознание здесь, со мной, жизни твоей ничто не угрожает, уж мне ли не знать. Ты вернешься, а вот любимая твоя находится на границе. Любое легкое дуновение может опустить ее в одну либо другую сторону. Хочешь, чтобы я дунула?

Я молчу, раздавленный и лишенный дара речи. Краешком сознания вспоминаю рассказ Кутепова: обиженная любовником Надя желает ему смерти. «Пусть его не станет, – думает она, – и вместе с ним уйдут боль и страдание».

Неужели она могла так думать? Любить – и желать смерти?!

– Ее спасение в твоих руках, Странник, – говорит Старуха, делает короткий взмах рукой, и экран с печальной картинкой гаснет. Мы снова в полной темноте, если не считать пламени и слабого свечения из распахнутых ворот. За воротами воет вьюга. Я вижу далекий огонек семафора. Пока еще зеленый.

– Время идет, – говорит старуха. – Собирайся, твой друг проводит тебя.

Мой белобрысый знакомый поднимается, протягивает руку. Он очень высокого роста, похож на инопланетянина в фантастических фильмах. Крыльев за спиной уже нет. Парень помогает мне подняться.

Я бросаю еще один взгляд на загадочную старуху. Голова ее опущена очень низко, капюшон не позволяет увидеть лицо, которого, впрочем, все равно нет. Я ожидаю каких-то последних напутствий или чего-то в этом роде, но она молчит.

Попрощаться с ней или молча уйти?

Ангел принимает решение за меня – поднимает руку, указывает на ворота. Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Я уже не сдерживаю слез, они текут из меня сплошным потоком, и я даже немного удивлен, что во мне может содержаться такое количество соленой влаги, выходящей из организма столь нетрадиционным для мужчины способом.

Моя жизнь перевернута с ног на голову. С сознанием происходит непонятно что. Я не знаю, где нахожусь и почему. Не знаю, что должен делать, чтобы спасти свой вот-вот готовый рухнуть мир, с которым, как мне казалось, я давно распрощался. Я ничего не знаю – НИ-ЧЕ-ГО! Снова эти чертовы глаголы, которых стесняются глупые дети. Так и слышу голос первой учительницы: «Стыдно так агрессивно ничего не знать, Сереженька, и это в вашем-то возрасте! Ай-яй-яй».

Стыдно, Мариванна, стыдно, ей-богу, не вызывайте в школу родителей…

Выхожу на свежий воздух. Вопреки ожиданиям, ветра практически нет, хотя он все это время выл у ворот, как голодный волк. Слева от ангара по-прежнему тянутся рельсовые пути, сопровождаемые столбами с проводами. Но в то же время я чувствую изменения: рельсы вибрируют.

Ангел молча подводит меня к платформе, занесенной снегом. Я чувствую под ногами бетонную плиту. Повернув голову влево, вижу далекий свет над рельсами.

– Сюда идет поезд, – поясняет мой провожатый. – Персонально за тобой. Занимай свое место.

– И куда я должен ехать?

– Дальше, чем нужно, не уедешь, не волнуйся. Отсюда только одна дорога.

Он видит мою растерянность и начинает улыбаться. Наверно, так у них принято, у жителей небес, издеваться над нами, простыми смертными, и наблюдать, как мы барахтаемся в собственном невежестве.

– Не пугайся, я пошутил. Даже у одной колеи есть как минимум два направления – туда и обратно.

Я натягиваю повыше воротник куртки, накидываю на голову капюшон. Ветер стих, это верно, но вместо него стал крепчать мороз. Это радует – стало быть, я не в преисподней.

– Ты все еще считаешь, что я плохо о тебе забочусь? – спрашивает Ангел.

– Нет. Если старуха права, то мне грех жаловаться.

– Все верно. Но ты уже не знаешь, хочешь ли возвращаться назад без нее.

Я киваю. Мороз подбирается к телу через тонкую куртку. Собираясь в Екатеринбург, я не надел теплые вещи, потому что не планировал оставаться долго на свежем воздухе. Мой провожатый, напротив, чувствует себя вполне комфортно.

– Мальчику нужны оба родителя, – говорит он. – Не забывай об этом, когда придет время принимать решение.

Слева доносится протяжный и радостный гудок. Локомотив возвещает о своем скором приближении. Фонарь на его лбу начинает слепить. Кажется, поезд двигается не очень быстро. У нас еще есть пара минут на последнее «прости».

– Хочешь что-то спросить?

– Хочу. – Я киваю в сторону ангара, где во тьме все еще теплится маленький огонек жизни моей любимой. – Почему этим занимается она? Мне казалось, что у нее другая стезя.

– И ты не ошибался. Но разве тебе ее поведение не кажется логичным?

Я задумываюсь... и действительно нахожу ответ:

"Жизнь никогда и ничему нас не учила. Учит лишь Смерть".

– Вот именно, – говорит Ангел и улыбается.

Локомотив медленно подъезжает к странной станции. Самый обычный локомотив, какие уже тысячу лет носятся по железным дорогам нашей необъятной страны, – работающий на тяговых двигателях постоянного тока. Мордой смахивает на радующегося жизни олигофрена с оттянутой нижней губой. За собой он тянет три обычных пассажирских вагона, правда, без всяческих опознавательных знаков. В первых двух свет не горит, зато третий призывно светится огнями и елочными гирляндами. Не нужно быть гением, чтобы знать свое место в этом поезде.

Поезд останавливается. Прямо передо мной – открытая дверь тамбура с заботливо приготовленными ступеньками. Издав громкое зловещее шипение, поезд вздрагивает и замирает. Звучит гудок электровоза, предлагающий занимать места.

Я не двигаюсь. Мне страшно. Впрочем, слово это уже почти ничего не выражает. Страшно впервые спускаться на горных лыжах или заходить в темный подъезд, где тебя может поджидать маньяк с увесистым молотком… А те чувства, что испытываю я, стоя перед поездом, готовым отвезти меня в самое сердце вселенской тьмы (или вселенского света, как знать), невозможно описать обычными словами. Не буду даже пытаться.

– Смелее, – говорил Ангел. – Твою жену спасет лишь Она. Ты должен ее найти.

– А где Она?

– Откуда ж я знаю. – Он разводит руками и подмигивает, вновь становясь похожим на робота Вертера. – Это же твоя знакомая, не моя, так что тебе и карты в руки.

Я подхожу к вагону, берусь за поручни. Несмотря на мороз, металл теплый, будто только что обогретый сотнями рук. Из тамбура тоже веет теплом. Надеюсь, гостеприимство здешней железной дороги не столь обманчиво и эфемерно, как уют вокзала, ставшего моей астральной тюрьмой.