Чтение онлайн

Патрис умерла, так и не узнав, что Майкл любил её, несмотря на то, что был женат. Любил так сильно, что даже после убийства Билла Джонса не сказал Патрис о своих чувствах. Он всё делал для того, чтобы Патрис была счастлива, когда Билла не стало. Взял заботу о Патрике, когда молодая женщина сходила с ума от горя и не хотела никого видеть, даже сына. Ухаживал за ней, когда нужна была помощь после потери ребёнка.

Будучи женатым на Софии, Майкл много времени проводил с Патрис и не думал о том, что жене это может быть неприятно. Она должна была понять, что Патрис только что потеряла мужа и ребёнка, ей очень плохо и, соответственно, нужна помощь. А помощи в этом городе ей ждать было неоткуда, кроме как от него. Поэтому в ту ночь после убийства Билла Патрис и прибежала к нему, к Майклу. А София только и делала, что беспочвенно обвиняла Патрис в том, что он проводил с ней много времени. Она считала, что Патрис уже большая девочка и пора бы научиться справляться со своими проблемами самой. Просто София никогда не была в таком положении — и слава Богу. Иначе неизвестно, что она стала бы делать и кто тогда пришёл бы ей на помощь.

Майкл подходил к дому, где когда-то жил его лучший друг. Воспоминания нахлынули на мужчину, и он вернулся в ту самую страшную ночь, когда погиб Билл.

…Когда к нему домой прибежала почти голая Патрис, он был поражён: до чего она была прекрасна. И если бы не то ужасное событие, Майкл схватил бы её в той мокрой рубашке прямо там, на лужайке, и уже не смог бы остановиться до тех пор, пока не расцеловал бы её обнажённое тело. Как он тогда смог сдержаться, чего ему это стоило — он не особо помнил. Затем были похороны Билла, болезнь Патрис, потеря ребёнка и её ужасная депрессия. Болезнь не отпускала Патрис долгое время. Или сама молодая вдова не хотела из неё выходить? Сложно сейчас ответить на этот вопрос. Одно ясно: мысль и осознание того, что ничего нельзя вернуть, причиняло женщине сильную боль.

Он сам сильно переживал и страдал от неутихающей боли из-за потери лучшего друга. Билл был ему как брат, они дружили с самого детства, всё делили друг с другом: конфеты, игрушки, тумаки. Кроме одного — любви к прекрасной Патрис. Когда она выбрала Билла, Майкл не стал рвать отношений другом: он считал, что это недостойно их дружбы. Но решил для себя, что будет любить Патрисию тайно — ничего страшного, это же тоже любовь, необязательно всем знать о ней. А потом Майкл встретил Софию, она ему понравилась тем, что полюбила его со всеми его недостатками. София любила его, он любил Патрис, а Патрис — Билла. Вот такая драма. Сначала любовь Софии ушла, не выдержав равнодушия со стороны мужа, а потом ушла и сама София.

Войдя в дом с заднего двора, чтобы его никто не заметил, Майкл огляделся по сторонам и обнаружил небольшой беспорядок в гостиной. Возникало ощущение, что кто-то второпях собирался. Тут и там были разбросаны вещи, смятая одежда, книги и бумаги раскиданы на полу. Майкл посмотрел наверх и увидел картину, о которой говорила Лилия. На ней были изображены два маленьких мальчика, которые смотрелись в зеркало. Один был одет как богатый принц, другой — в старые бедные лохмотья. Но что было забавнее всего — они стояли рядом и улыбались.

— Как странно, в этой картине показано две противоположности: бедняк и богач. Мальчики такие разные по социальному статусу, но они друзья и поэтому вместе, несмотря на все условности, навязанные обществом. Понятно, почему Лилия захотела взять себе эту картину: эти два мальчика стоят рядом, как братья, и напоминают ей сыновей.

Майкл подошёл к картине, подвинул стул и попробовал ее снять со стены. У него получилось, и он осторожно поставил её на пол. И в этот момент мужчина услышал голоса у входной двери. Говорили двое мужчин — Майкл прислушался к разговору, не выдавая себя. Если они собирались войти в дом, ему нужно уходить быстрее. Но по разговору он понимал, что визитёры просто пока осматривают дом снаружи — это были риелторы, которые хотели посмотреть объект перед продажей. Значит, всё-таки дом уйдёт с молотка…

— Нужно уходить отсюда, пока они не вошли и не вызвали полицию, увидев меня, — прошептал сам себе Майкл, взяв картину в руки. Он накрыл её простынёй и стал выбираться из дома через заднюю дверь.

Глава 16. Выстрел

1953 год, Льюисвилл, штат Техас

 Майкл вошёл в ещё большую темноту, чем была на улице — там хотя бы светила луна. Не зная обстановки этого дома и его слабых мест, он чувствовал себя раздетым, стоящим посреди шумной улицы, полной людей. Это было упущение и просчёт, но только для него. Убийце же это давало огромное преимущество — сейчас он мог находиться где угодно, даже стоять за спиной Майкла и тыкать в него пистолетом.

— Стой на месте! Оружие на пол, иначе буду стрелять, — прогнусавил голос за спиной. — Полицейская шавка, за мной пришёл, да? Я знаю, что за мной. Как вы меня вычислили? Говори! — крикнул мужик и ударил Майкла пистолетом по затылку.

Майкл упал на пол и схватился за голову. Такого поворота он не ожидал. «Ну где же Морган, куда он, чёрт его раздери, делся? И где вся наша бравая полиция? Когда они нужны, их никогда нет рядом!»

— Ну, я слушаю, говори. Иначе тебе конец! — мужик взвёл курок и навёл пушку на лицо Майкла. От громкого щелчка тот вздрогнул, видимо, потому, что никогда не пользовался пистолетом.

— Что тебе сказать, Аарон? Полиция хорошо поработала, они знают своё дело. Сюда едут полицейские с собаками, и тебя по-любому сегодня схватят. Поэтому подумай, может, тебе лучше сдаться добровольно?

— Чёрта с два вы меня поймаете! Я знаю тут все тропы — ни одна собака меня не поймает! Ясно тебе, полицейская шавка?

— Меня Майкл зовут, если что.

— Мне плевать на твоё имя, закрой свой поганый рот!

«Где же Морган, куда он подевался? Он что, сквозь землю, что ли, провалился?» — Майкл сидел на полу и смотрел прямо на Аарона, который глядел в окно.

— Они думают, что схватят меня. Не тут-то было! Я их всех перестреляю, уж это я умею! А собак зарежу ножом — на мясо. Ха-ха, так же зарежу, как того хлюпика той ночью.

Майкл видел, что Аарон на него не смотрит. Это был подходящий момент для манёвра. «Куда же упал мой пистолет? В такой темноте его точно не найдёшь, значит, нужно действовать по-другому».

— Знаешь, о ком это я? — Аарон повернулся, чтобы посмотреть, где находится Майкл, но не увидел его.

— Знаю, ублюдок! — Майкл подскочил сзади и сделал захват, чтобы повалить убийцу на пол. Он хотел обезоружить его — так было бы легче справиться с Аароном. Но тот оказался сильным противником и никак не хотел сдаваться. А ещё у него было преимущество, и сейчас оно находилось у него в руках: одно движение — и всё будет кончено…

В это мгновение на улице послышался громкий лай собак — они приближались к тому месту, где сейчас находились мужчины. Рука убийцы дрогнула, и он выстрелил. Тьму разорвал крик Майкла, который не ожидал, что так быстро всё закончится. Он упал на пол и схватился за колено, которое пульсировало кровью в руках. Ничего не было видно, но Майкл чувствовал, что кровь фонтаном бьёт из раны, а ещё ощущал, что держит в руках обломки собственной кости. Боль была дикая, разрывающая мир на тысячи осколков — казалось, будто земля сотрясается от пульсации в его колене. «Кажется, я умираю...» — промелькнула мысль в затуманенном сознании Майкла, и он провалился во тьму.

Аарон стоял у окна и смотрел в пустоту. Он не ожидал, что его найдут так быстро.

— Значит, он не обманывал, что сюда идут полицейские. Нужно что-то делать, но что? Там же собаки и… — не успел он договорить, как дверь отлетела с жутким грохотом в сторону, и в маленькое тёмное помещение ворвались полицейские.

— Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде…

Майкл открыл глаза и увидел перед собой капитана Моргана. Закрыв их, он недовольно промычал и отвернулся к окну.