Чтение онлайн

На следующее утро Мейбелл проснулась с жуткой головной болью и нестерпимо ноющим телом. Все расплывалось перед глазами, очертания предметов тонули в неясной дымке. Девушка пошевелилась и с некоторым усилием потерла себе виски. Боль несколько поутихла. Мейбелл понемногу пришла в себя и огляделась.

Она находилась в совершенно незнакомой ей комнате и лежала на большой двуспальной кровати среди белых атласных подушек. Король Яков, не удовольствовавшись любовью на узкой кушетке в своем кабинете, притащил сюда Мейбелл после полуночи и сказал, что отныне эта спальня и две смежные с нею комнаты будут ее личными апартаментами. Тогда девушка мало что могла разглядеть при свете одинокой свечи, но сейчас комнату щедро заливали яркие солнечные лучи, и перед глазами Мейбелл предстала прелестная спальня, стены которой были обиты голубыми шелковыми обоями в цветочек. На столике трюмо виднелись большая ваза со свежими цветами, пудреница и серебряная шкатулка для украшений. Обязательные коробочки для мушек и румян, а также пушистая лапка для пудры красовались возле фарфоровой пастушки, нежно прижимающей к себе ягненка.

Три удобных стула из орехового дерева расположились вдоль свободной стены, на которой висел в полный рост портрет самой Мейбелл с майскими колокольчиками в руках, намекающими на ее имя. Король Яков в отсутствие любимой решил утешаться созерцанием ее портрета, который он заказал придворному живописцу Готфриду Кнеллеру. В отличие от реальной Мейбелл, напуганной и подавленной переменой в ее жизни, красавица на помпезном портрете выглядела весьма довольной своей судьбой, и даже что-то надменное проглядывалось в ее тонко обрисованных чертах. Мейбелл состроила уморительную гримасу, передразнивая свое изображение, услаждающее взор короля Якова Второго. Она решительно не желала принимать за себя эту высокомерную богиню, имеющую ее внешность.

Затем Мейбелл решила посмотреть, что находится в пузатом шкафу, стоящем возле ее кровати. Ее босые ножки быстро пробежали по желтому ковру с вытканными лилиями, дверца шкафа была нетерпеливо распахнута ее рукой, чтобы представить перед глазами девушки множество роскошных платьев, специально скроенных под ее размер и рост. Упорный король Яков заранее готовил золотую клетку для своей райской птички, ничуть не сомневаясь в том, что рано или поздно она в нее попадет. Мейбелл ощутила настоящее отчаяние при виде еще одного доказательства страстных чувств короля к ней. Ей стало понятно, что так просто она от него не избавится.

Мейбелл вернулась обратно в постель, и стала думать над тем, что же ей делать дальше и как уйти из дворца. Но не возникло ни одной удачной мысли, ангел-хранитель явно покинул ее! Девушка горестно вздохнула и решила действовать сообразно обстоятельствам.

Она позвонила в медный колокольчик, поставленный у изголовья кровати, и тут же появились три служанки, приставленные к Мейбелл для услужения. С их помощью Мейбелл умылась, съела свой первый завтрак, состоящий из двух круассанов и чашки горячего шоколада, а также надела платье из блестящего розового шелка. Камеристка сделала ей высокую прическу, после чего Мейбелл выбрала подходящий к платью жемчужный гарнитур — в шкатулке оказался большой выбор дорогих украшений — и вот она уже была готова к выходу в свет.

Но, прежде чем Мейбелл вышла из своих апартаментов, ей нанес визит главный мажордом Сент-Джеймского дворца и зачитал ей королевский указ. Она стала титулованной особой, получив звание виконтессы Тилни с полагающимися к нему земельными владениями, а также ее зачислили в придворный штат фрейлиной королевы. В первом часу дня ей полагалось быть представленной жене Якова Второго Марии Моденской и выслушать от нее ее первые повеления.

Королева, молодая черноглазая итальянка, приняла Мейбелл в своем зеленом будуаре, покрытом тканными обоями с лесными пейзажами и сценами охоты. На нем были изображены ярко разодетые люди под деревьями и на лошадях, а в отдалении виднелись башни замка. Охотники, дамы, собаки и лошади так перемешались на этих обоях, что Мейбелл казалось она сама вместе с королевой и приближенными к ней особами находится там в фантастическом лесу, вместе с ними.

Мейбелл присела в глубоком поклоне перед королевой, ее личным секретарем и двумя придворными дамами, расположившимися позади своей госпожи. Она гадала про себя, какие чувства вызывает ее появление у супруги Якова Второго без сомнения хорошо осведомленной, что означает внезапное возвышение юной девицы и дня не прослужившей при дворе. Наличие еще одной соперницы, конечно, не могло обрадовать ее.

Мария Моденская наставила свой лорнет на Мейбелл — она была немного близорука — и довольно долго рассматривала ее. По ее непроницаемому лицу нельзя было ничего прочесть, но Мейбелл почувствовала, как она от волнения покрывается липким потом. Ей совершенно не хотелось нажить себе врага в лице этой могущественной женщины, имеющей большой политический вес не только в Англии, но и за границей.

Наконец молодая королева закончила свой осмотр. Созерцание миловидной девушки со скромно опущенными глазами полностью удовлетворило ее, и она сказала своим мягким музыкальным голосом:

— Что ж, леди Мейбелл, вы производите довольно приятное впечатление. По крайней мере, вы более хороши собою, чем Арабелла Черчилль и Кэтрин Седли, — тут королева пренебрежительно отозвалась о двух главных фаворитках Якова Второго. Они были его многолетними любовницами, и Мария Моденская их особенно не терпела. Но если роман ее мужа с Арабеллой Черчилль сам собою сошел на нет, то от напористой Кэтрин Седли пришлось избавиться в результате большого скандала. Не вытерпев наглых выходок Кэтрин, королева принялась настаивать на том, чтобы муж прекратил отношения с нею, угрожая в противном случае уйти в монастырь. В ответ Кэтрин Седли заявила, что в соответствии с Великой хартией вольностей она, как свободная англичанка, имеет полное право спать со своим королем. Убедить ее в том, что король Иоанн Безземельный и его бароны имели в виду политические свободы, а не сексуальную распущенность, помогли дом в десять тысяч фунтов, пенсия в четыре тысячи и титул графини Дорчестерской. К счастью, Мейбелл ничуть не напоминала Кэтрин Седли, и королева удовлетворенно заключила: — Если вы будете знать свое место, а не выпячивать себя на передний план подобно мисс Седли, то думаю, мы с вами уживемся.

— Ох, ваше величество, все мы почувствовали такое облегчение, когда вы настояли, чтобы эту нахалку Седли удалили от двора! — воскликнула доверенная дама королевы мадам Мольца, привезенная ею из Италии. Она преданными глазами посмотрела на свою госпожу, затем грозно зыркнула глазами на Мейбелл и предупредила ее: — Я буду следить за вами, милочка. Если вы будете затевать какие-нибудь интриги против ее величества, я приму контрмеры, так и знайте.

— У меня и в мыслях не было что-то предпринимать против государыни, — поспешно сказала Мейбелл, и на всякий случай поклонилась блестящему собранию еще раз. — Я намереваюсь исполнять свой долг фрейлины и верноподданной так, чтобы не вызывать по своему адресу никаких нарекакний.

— Надеюсь, так оно и будет, — Мария Моденская благосклонно кивнула головой Мейбелл. — Ваше дежурство будет через два дня, леди Уинтворт. Кстати, вы не родственница Генриетты Уинтворт, любовницы Монмута?

— Генриетта — моя троюродная сестра, — почтительно ответила Мейбелл.

— Надо же, как неожиданно проявляет себя родство в высших кругах английского общества! — насмешливо воскликнула молодая королева. — Вы, леди Уинтворт, пошли по стопам своей развратной кузины, а мой супруг увлекся одной из Уинтвортов подобно своему беспутному племяннику. Теперь королю будет трудно отрицать свое родство с казненным бастардом своего брата, ведь он обнаружил поразительное с ним сходство вкусов!

— Ваше величество, королю очень не понравится такая шутка. Вне всякого сомнения, Монмут — сын полковника Сидни, а не Карла Второго, — поспешил сказать королеве ее секретарь.

— Да, я чересчур увлеклась, — королева нахмурилась и снова обратилась к Мейбелл: — Ступайте, виконтесса. Как я понимаю, основную службу вам придется нести при моем супруге, а не при мне.

Мейбелл поспешно вышла, испытывая невыразимое облегчение. Хотя Мария Моденская не проявила к ней заметной враждебности, — скорее добродушное презрение, — все же общаться с женой своего венценосного любовника было ей достаточно тяжело. Однако, как выяснилось впоследствии, основные огорчения ожидали Мейбелл не со стороны королевы, а со стороны других придворных дам. Они сразу увидели в Мейбелл удачливую конкурентку, которую нужно было выжить из Сент-Джеймского дворца как можно скорее.

Двор Якова Второго подобно королевскому двору его старшего брата отличался присутствием самых очаровательных женщин королевства. В каждой из них была своя изюминка, неповторимая привлекательность, делающая их желанными для любого мужчины.

Изысканная Мария Моденская выглядела настоящей властительницей не только на троне, но и в бальных залах. Рожденная для томной неги и услады, она провоцировала и соблазняла мужчин, окрыляя их сердца и наполняя их трепетной любовью.

Леди Анна Карнеги, герцогиня Саутеск, была окутана дымкой таинственности и природной элегантности. Изящная, чувственная, загадочная и соблазнительная она совмещала в себе все грани привлекательности светской красавицы.