Чтение онлайн

Щедрые посулы племянницы наконец смягчили маркизу Честерфилд.

— Хорошо, Мейбелл, так и быть, ради тебя я прощу эту негодницу! — решила она, и прикрикнула на служанку. — Убирайся!

Девушка попыталась встать на ноги, чтобы выполнить приказ своей госпожи, но из-за острой боли она могла это сделать только с третьей попытки. Мейбелл проводила ее взглядом, полным сострадания, хотя подобные сцены были не редкостью в зажиточных лондонских домах. Слуги были совершенно беззащитны перед своими хозяевами, и она должна была бы к этому привыкнуть, но не могла. Особенно страдали дети, отданные в услужение жестоким хозяевам. В сущности, бедняжек отдавали в абсолютное распоряжение чужих людей, и они становились бесправными рабами. В записях Уголовного суда Лондона сохранились записи о некоей Элизабет Вигентон, портнихе, обвиненной в убийстве тринадцатилетней ученицы, которая «не выполнила свою работу так, как требовала ее хозяйка». Она секла розгами девочку так безжалостно, что из ран ручьями текла кровь. Ребенок потерял сознание, обессилев от боли и рыданий, и вскоре умер. Описан и другой случай, происшедший с Ричардом Тейтом, «бедным сиротой, отданным в услужение Эдварду Бейли, который взял железный прут, накалил его на огне и прижег детское тельце в нескольких местах». Свою жестокость Бейли оправдывал тем, что мальчик «не был достаточно прилежным». Он также часто привешивал на шею ребенка тяжелый камень и заставлял бегать кругами, подгоняя его кнутом. Жена Бейли не думала унять мужа, а даже подстрекала его. Такое обращение мальчик терпел довольно долго, и так долго что обессилел настолько, что в нем едва теплилась жизнь. Будучи в очередной раз обожженным хозяйкой, он слег, впал в забытье и умер, не приходя в сознание.

Мейбелл всегда восставала против жестокого обращения людей с другими живыми существами, и по мере своих сил и возможностей старалась сгладить это зло, когда сталкивалась с ним. Спеша закрепить миролюбивое настроение маркизы Честерфилд, она уговорила ее послать лакей Пэта за товарами магазина Гирли, а заодно стала расспрашивать зачем тетя послала за ней.

Предложение и расспросы племянницы привели маркизу Честерфилд в благодушное состояние духа.

— Милая Мейбелл, я недавно познакомилась с совершенно очаровательным молодым человеком, — вкрадчиво начала она. — Он такой остроумный и веселый, что с ним я помолодела лет на двадцать. Как галантно он умеет ухаживать, а как играет на мандолине! — тетушка Эвелин от восторга закатила глаза. — В его обществе совершенно не замечаешь, как летит время. Словом, нужно, чтобы ты уговорила его величество предоставить ему хорошее место.

— А что же с предыдущим вашим протеже — с офицером Ивлином Мьежем? — тоскливо спросила Мейбелл, предвидя очередной непростой разговор с королем Яковым на предмет жизненного устройства очередного любовника тетушки Эвелин.

— Я думать забыла об этом чурбане с тех пор, как милый Августин Крейц появился рядом со мною! — пренебрежительно махнула рукой маркиза Честерфилд.

— Августин Крейц? — переспросила ее внимательно слушающая племянница. — Он что, немец?

— Да, он немецкий дворянин, прибыл к нам в свите Георга Ганноверского — жениха принцессы Анны, — подтвердила маркиза Честерфилд. — Но его офицерское жалование весьма скромное, поэтому грех не посодействовать одаренному молодому человеку.

— А какое место желает получить этот одаренный молодой человек? — поинтересовалась Мейбелл, заранее испытывая презрение к дворянину, стремящемуся преуспеть не с помощью своих личных заслуг и воинской храбрости, а благодаря протекции влюбленной в него пожилой маркизы.

— Об этом он хочет поговорить лично с тобою, дорогая, — веско произнесла тетушка Эвелин.

— О нет, тетушка, избавьте меня от этого удовольствия, — запротестовала девушка. — Скажите, в чем суть его просьбы, и я попытаюсь удовлетворить ее, если это в моих силах.

— Августин настаивает на доверительной беседе с тобою, Мейбелл, говоря, что так ты больше постараешься для него, — твердо сказала маркиза Честерфилд, заранее решившая, что обе они должны подчиняться любой прихоти ее немецкого красавца. — И советую тебе согласиться с этим, иначе я очень рассержусь!

— Ну, если вы так настаиваете, — девушка покорно кивнула головой, уныло подумав при этом, что тетя воспринимает ее в роли фаворитки короля как своего рода дойную корову. — Я поговорю с мистером Крейцем.

— Ты всегда была послушной и милой девочкой, Мейбелл, — тетушка Эвелин одобрительно кивнула головой и одновременно прислушалась к голосам, доносившимся из передней. Румянец удовольствия немедленно выступил на ее увядшем лице, и она восторженно воскликнула: — Это он! Августин пришел!

Тут в душе Мейбелл шевельнулось любопытство — впервые она видела свою высокомерную тетушку столь безоглядно влюбленной. Так что же представляет из себя молодой человек, способный так сильно увлечь ее?

Тетушка Эвелин проворно встала и, не говоря больше ни слова, поспешила к любимому. Мейбелл осталась одна в гостиной, и ее любопытство росло с каждой минутой. Но появление Августина Крейца затягивалось, видно ее тетушка успела здорово по нему соскучиться.

Наконец высокий мажордом степенно вошел в гостиную и торжественно провозгласил:

— Сэр Августин Крейц, миледи!

— Просите, — кивнула ему головой Мейбелл, поудобнее устраиваясь в своем кресле, обитом красным бархатом. И хорошо сделала, иначе бы она упала от потрясения, увидев, что за гость посещает дом маркизы Честерфилд. В проеме двери, открытой лакеем, показался Джордж Флетчер. Он направился прямо к ней, улыбаясь при виде ее неприкрытого изумления.

— Джордж?! Как вы здесь оказались? — сдавленно проговорила Мейбелл, испытывая такую радость от встречи с другом графа Кэррингтона, словно перед нею был он — ее самый любимый граф на свете.

Джордж Флетчер приложил указательный палец к губам, призывая ее к осторожности и молчанию.

— Возможно, вы уже поняли, леди Мейбелл, что меня здесь знают под именем Августина Крейца, — сказал он. — Прибегнул я к подобному маскараду, потому что не было другого способа подобраться к вам. Король охраняет вас как дракон Золотое Руно, честное слово.

— Зачем я вам понадобилась? — быстро спросила Мейбелл. — И скажите, бога ради, где Альфред? Ведь вы были рядом с ним в Седжмурской битве и во время бегства, не правда ли?

Джордж Флетчер пристально посмотрел на нее, мысленно решая про себя стоит ли ей доверять, и в свою очередь спросил:

— А вас по-прежнему волнует судьба лорда Эшби? Разве вы не отказались от него ради любовной связи с королем?

— Джордж, я действительно продалась королю Якову, но моей ценой оказалась жизнь нескольких сот людей и и правосудие, совершенное над гнусным убийцей графини Сары, а не деньги, — горько призналась ему Мейбелл. — Мое сердце обливалось кровью при виде того сколько честных сторонников герцога Монмута лишили жизни самым жестоким образом, и я отправилась к королю молить его о снисхождении. Он согласился помиловать осужденных, но ценой моей женской чести. Я не ожидала такой низости от первого дворянина королевства, который должен служить примером истинного благородства для всех остальных английских дворян, однако ему опасно перечить.

— Вот почему Яков Второй проявил милосердие к мятежникам, о котором раньше даже не хотел слышать, — в раздумии проговорил Джордж Флетчер, и его взгляд, устремленный на Мейбелл, преисполнился признательности. — Вы спасли от плахи несколько моих боевых товарищей, миледи, а затем, когда их отправляли в Бристоль, чтобы увезти на кораблях в заморские колонии, я сумел устроить им побег. Теперь моя задача — спасти графа Кэррингтона.

— Что с ним? — взволнованно спросила Джорджа Мейбелл. Она быстро схватила его за обшлаг мундира, не желая отпускать его, пока он не даст ей желанного ответа. — Где он?

— В Тауэре, леди Мейбелл, — сочувственно глядя на нее, произнес Джордж Флетчер. — Жертва графини Сары оказалась напрасной, лорд Эшби попал в руки властей. Один из слуг графа, некий Дирк, прельстился щедрым вознаграждением и выдал своего больного господина, который так и не оправился от полученной в бою раны приспешникам кровавого судьи Джеффриса.

Сердце Мейбелл едва не остановилось, когда она осознала размер опасности, угрожающей ее возлюбленному.

— Как только носит земля таких иуд! — простонала она. — Дирк никогда мне не нравился и внушал подозрение хитрым выражением своих глаз, но Альфред был слишком благороден для того, чтобы прогнать человека на основании одних подозрений. Джордж, скажите, что я должна делать, чтобы вызволить Альфреда из тюрьмы? Я на все пойду, обещаю вам.