Чтение онлайн

— Боже, что за испанские нравы при английском дворе! — рассмеялся герцог Мальборо. Его любопытство было еще сильнее раззадорено, и он заявил своему зятю. — Пожалуй, нужно скорее познакомиться с леди Мейбелл, пока король не приставил к ней дуэний.

— Джон, это не шутки! — заволновавшись, воскликнул Чарльз Годфри, и схватил своего шурина за рукав, пытаясь остановить его. — Говорю тебе, король Яков не прощает излишнего внимания к своей крошке.

— Полно, Чарльз, за меня ты можешь не беспокоиться, — успокаивающе проговорил прославленный генерал. — Я слишком нужен королю Якову, чтобы он обошелся со мною так, как с герцогом Гамильтоном.

Полковник Годфри обреченно вздохнул, но он больше не смел перечить своему могущественному родственнику и повел его на берег озера, где любила проводить свое время Мейбелл Уинтворт. Герцог Мальборо нетерпеливо окинул взглядом девичью фигурку, сидевшую на мягкой траве и время от времени бросавшей корм лебедям, сквозившим словно сказочные видения на водной глади озера. Он почувствовал, как ее прелесть ударила ему в голову подобно пьянящему вину. Мейбелл предстала перед ним подобно волшебному цветку, на каждом лепестке которого прячется истинная разгадка мироздания, подвластная только ей — настоящей женщине, игривой и беззаботной, способной удивлять и удивляться; неотразимой красавице, от одного присутствия которой мужчины стремятся совершать подвиги; страстной соблазнительнице, дарящей мужчинам любовь, о которой не забывают, и вместе с тем заботливой добросердечной хозяйке, способной вдохнуть в любой дом уют и живое тепло.

Окрыленный магией этих перевоплощений, которые он угадал в юной герцогине Дарлингтонской, Джон Черчилль подошел к Мейбелл, оставив позади себя своего боязливого зятя, быстро снял с головы свою большую шляпу, щедро украшенную роскошными перьями страуса, и сам представился ей. Мейбелл вскинула на него голову, приятно удивленная тем, что кто-то обратил на нее внимание. Обычно мужчины-придворные шарахались при ее приближении словно перепуганные мыши. А в это утро она была особенно хороша в своем платье из белой тафты, украшенного лишь чайной розой золотистого цвета, и ей было жаль, что никто не оценил ее наряд кроме короля Якова.

— Лорд Сендридж, герцог Мальборо, какая честь! — с искренним восторгом произнесла она, отдавая дань своего восхищения военному таланту своего собеседника. — Сэр, ваше внимание очень ценно для меня, вы из тех людей, знакомством с которыми лорды будут гордиться даже перед своими внуками.

— Я не смел надеяться, что вы наслышаны обо мне, леди Мейбелл, — проговорил герцог Мальборо, почтительно целуя ее руку. — Та, которой отдал свое сердце сам король Яков, вправе не замечать обычных смертных вроде меня. Могу ли я просить вас прогуляться со мною?

— Разумеется, — с готовностью откликнулась Мейбелл, не веря своему счастью. Вчера она даже не могла надеяться, что прогулку в парке ей придется завершать не в обществе пожилого короля с его дряблыми, отвисшими щеками, а в компании приятного привлекательного тридцатилетнего красавца-герцога с каштановыми кудрями. Между тем девушка чувствовала, что если она будет и дальше общаться только с королем, то тронется умом и потому живо сказала: — Если бы вы знали, как я люблю военных! У меня прямо настроение поднимается, когда я вижу стройные подтянутые ряды ваших офицеров, готовых отразить любой вражеский натиск.

— Надеюсь, я покажусь вам более привлекательным, чем мои офицеры, — засмеялся Джон Черчилль, помогая ей встать с травы. — Сомневаюсь, что они приложат столько усилий в отличие от меня, чтобы понравиться вам.

— А вам не нужно стараться, лорд Сендридж, вы уже нравитесь мне, — кокетливо произнесла Мейбелл, увлекая герцога Мальборо под сень вязов, подальше от людских глаз. У нее было в крови — нравиться мужчинам и кружить им головы. Любовная же связь с лордом Альфредом Эшби в полной мере раскрыла ее способность очаровывать поклонников и получать от этого удовольствие. Как было приятно после долгого воздержания снова решиться на легкий флирт, видеть восхищение в глазах своего собеседника, который тебе не противен, и все больше увлекать его своими ласковыми словами и нежными улыбками. На Мейбелл снизошло подлинное вдохновение, — она интуитивно чувствовала, как нужно смотреть и какие слова говорить герцогу Мальборо, чтобы он пленился ею еще больше.

К концу прогулки расчетливый карьерист герцог Мальборо почувствовал, что он окончательно и бесповоротно влюбился в Мейбелл Уинтворт. Когда она подарила ему на прощание чайную розу, отколов ее от своего корсажа, он ощутил такую радость, словно его в очередной раз повысили в звании.

Мейбелл охотно побыла бы дольше со своим новым знакомым, но в этот день она обещала навестить свою тетю Эвелин, которая весьма настойчиво приглашала ее к себе. Предвкушение поездки не доставляло удовольствия Мейбелл: она догадывалась, что маркиза Честерфилд будет снова просить ее воспользоваться ее влиянием на короля, чтобы устроить очередного своего любовника на тепленькое местечко. Но девушка не хотела ссориться со своей родственницей; поэтому, наскоро пообедав в своем будуаре, она отправилась в Лондон в дом маркизы Честерфилд.

Еще в передней Мейбелл услышала истошные крики, которые доносились во все углы дома маркизы. Глубоко встревоженная девушка поспешила в гардеробную, и там она увидела жуткую картину — высокий дюжий лакей избивал молоденькую служанку плетью, разветвленной на несколько узких кожаных ремней со свинцовыми наконечниками, а ее тетушка Эвелин с красными от гнева глазами топала ногами и кричала:

— Наподдай ей сильнее, Пэт! Пусть негодяйка в полной мере почувствует, что она натворила!

— Что вы делаете, тетушка! — испуганно воскликнула Мейбелл. Она быстро подошла к лакею и вырвала у него из рук окровавленную плеть. — Чтобы не натворила эта несчастная, все равно не стоит наказывать ее столь жестоко. Вы же изобьете ее насмерть!

В ответ маркиза Честерфилд схватила обугленные остатки кружев с гладильного столика, и, потрясая ими в воздухе, возмущенно проговорила визжащим голосом:

— Она спалила утюгом мои самые ценные кружева, по-твоему, это ничего не значит, Мейбелл? Они стоят больше, чем все годовое жалование этой растяпы!

— Я не так виновата, миледи, — в отчаянии проговорила избитая девушка. Она подползла к своей жестокой хозяйке, и в надежде пробудить в ней милосердие стала целовать край ее платья. — Ваш песик Ле-Монт вбежал в гардеробную и вцепился зубами в ваш парадный парик, который вы так любите. Я бросилась спасать ваши накладные волосы, и в волнении забыла поставить утюг на подставку.

Мейбелл прекрасно знала лохматого проказника, — он был ее любимцем, любимцем ее тетушки и тетушкиных приятельниц. Шкодливый щенок пробовал своими зубами все, до чего мог дотянуться, поэтому девушка поверила служанке. Но тетушка Эвелин придерживалась другого мнения.

— Ах, ты хочешь взвалить свою вину на моего песика! — еще сильнее разгневалась она, и изо всех сил пнула ногой служанку по ее груди, по которой струйками стекала кровь. — Я прикажу тебя пороть до тех пор, пока ты не испустишь дух, мерзавка!

— Тетушка, прошу вас, из чувства вашей любви ко мне простите эту девушку, — вмешалась жалостливая Мейбелл, загораживая собою служанку. — Видит бог, она причинила вам ущерб не из злого умысла.

— Ты слишком мягкосердечна, Мейбелл, а так нельзя! — надулась от негодования тетушка Эвелин. — Со слугами нужно держать себя строго, а ты возишься с ними будто они тебе близкие друзья!

— Тетя Эвелин, я учту ваши замечания, но на этот раз, прошу вас, не откажите мне в просьбе, — поспешно сказала Мейбелл. — Тем более, что ваша беда поправима. Я слышала, в магазин мистера Гирли на днях завезли партию великолепных венецианских кружев. Выбирайте себе любые из них взамен испорченных, — я все оплачу.