Чтение онлайн

Преданность кота до глубины сердца растрогала Мейбелл. Нет, она не одинока, если Моул так к ней привязан.

— Спасибо, мой дорогой Кротик, — шепнула она, нежно гладя его по спинке. — Только ты один за меня переживаешь.

— Почему же, я тоже с тобою, Мейбелл, — из вечернего сумрака выступила высокая мужская фигура, и Мейбелл узнала в ней Джорджа Флетчера. — Не печалься, дорогая, настанет день, когда ты будешь вспоминать этот день с веселой улыбкой.

До появления Джорджа Мейбелл еще крепилась, но его приход и высказанное им обещание, которое показалось ей несбыточной мечтой, привело ее в состояние, близкое к истерике, и она зарыдала.

— Джордж, за что Фред так со мной поступает? — всхлипывала Мейбелл. — Я-то так стараюсь вернуть себе его расположение, все делаю для того, чтобы ему было хорошо, забочусь о его детях, и все напрасно!

Джордж опустился рядом с нею на ступеньки лестницы, достал из кармана своего камзола платок и начал нежно вытирать с ее лица слезы.

— Мейбелл, у Альфреда горе — он потерял жену, которой очень дорожил, поэтому он мало что видит и замечает вокруг, — начал терпеливо объяснять он ей. — Особенно Фреда гнетет, что Сара погибла из-за него, и теперь ничего нельзя изменить. Для такого сильного и гордого человека как он это большой удар, от которого долгое время нельзя оправиться. Поэтому нужно терпение, чтобы он снова стал таким, каким мы его помним в лучшие времена — великодушным, справедливым и отважным дворянином.

— Да, Джордж, я понимаю, что ты прав, я сама очень сожалею из-за смерти графини Сары, но Фред во время сегодняшнего обеда обнаружил ко мне чуть ли не отвращение, а к Эмилии напротив — повышенное внимание, — поспешно проговорила Мейбелл. — Поэтому я сомневаюсь, что он когда-нибудь женится на мне.

— Дорогая, обычно мужчины не любят, когда мешают их охоте, будь это лесной зверь или внимание хорошенькой женщины. Скучающий светский лев приметил новое привлекательное личико в провинциальной глуши и, естественно, погнался за новым трофеем, — засмеялся ее собеседник. — Но Фред действительно имеет намерение жениться на тебе. Он сам мне сказал, что, не смотря на твою ветреность и легкомыслие, он вступит с тобою в брак, когда пройдет годичный срок траура по Саре.

— И ты спокойно говоришь, что другой мужчина добивается внимания Эмилии, — поразилась Мейбелл.

— Мейбелл, я доверяю своей жене, — ласково ответил девушке Джордж Флетчер, и утешающе привлек ее к себе. — Вспомни, что я тебе говорил — ты лучшая! Любой мужчина будет твоим, если ты этого захочешь, даже твердолобый Альфред Эшби. Даже самая глубокая скорбь не бывает вечной, и тогда он снова обратит на тебя внимание, поверь мне!

Мейбелл затихла, долгожданный покой снизошел в ее измученную душу. В надежных объятиях Джорджа Флетчера ей было необычайно хорошо и спокойно, и он смотрел на нее с такой любовью, что невольно верилось во все его обещания. Как ей повезло, что на ее жизненном пути ей встретился такой преданный друг. На минуту Мейбелл пожалела, что Джордж не встретился ей раньше жестокого Альфреда Эшби, но она тут же устыдилась своей минутной слабости. Сердце подсказывало девушке, что граф Кэррингтон является ее истинной любовью, а за любовь нужно бороться как за самый ценный дар мироздания. Значит, Альфред держит ее от себя в отдалении, потому что считает ее слишком ветреной и легкомысленной? Тогда она станет образцом серьезности и респектабельности.

— Джордж, спасибо, ты снова возродил меня к жизни, — шепнула она ему.

— Для меня главное, Мейбелл, чтобы ты была счастлива, — признался он ей, с радостью замечая, как жизненные краски снова возвращаются на ее побледневшее лицо.

Ободренная поддержкой Флетчера, Мейбелл вернулась в столовую в его сопровождении. Граф Кэррингтон по-прежнему рассказывал Эмилии о своем французском путешествии в компании священника, с удовольствием поглощающего сладкий пудинг. Эмилия охотно слушала рассказы друга своего мужа, но все приемы опытного соблазнителя не могли по-настоящему увлечь ее, когда в ее чистом сердце царила огромная всепоглощающая любовь к Джорджу. Альфред тоже заметил это, и не без некоторой досады он сказал ей, завершая рассказ:

— В Перигоре очень популярно рагу из свежих зеленых трюфелей, сударыня, и я бы хотел порекомендовать вам это блюдо Венеры. Трюфель обладает поистине божественными, волшебными свойствами. Ни одно самое изысканное блюдо так не располагает новобрачную к принятию от мужа выражения его чувств, как зеленые трюфеля. Трюфель придает пылкость, улучшает кровообращение и делает кожу чувствительной к ласке.

— Но я не вижу в нем надобности для себя, — смеясь, ответила графу Эмилия. — Видит бог, я способна любить своего мужа без всяких афродизиаков.

— Да, мой поцелуй может заменить Эмилии целое блюдо трюфелей, — лукаво улыбаясь, согласился со своей женой Джордж.

Их согласие окончательно остудило пыл графа Кэррингтона, и он, словно найдя собравшееся общество чрезвычайно докучливым, отрывисто попрощался со своими сотрапезниками и удалился в свои покои. Вслед за ним поспешил откланяться священник Каттл.

— Эмилия, нам тоже пора удалиться в свою спальню, — ласково сказал Джордж Флетчер, заботливо укутывая ее хрупкие плечи теплой шалью, защищающей от холодных сквозняков. Эмилия согласно кивнула ему головой, и они вышли из столовой, дружно держась за руки.

Мейбелл смотрела им вслед и невольно завидовала их супружескому согласию, каждый из них явно нашел свою вторую половинку. Ах, если бы у нее было такое с Фредом! Но, к счастью, даже в это не лучшее время для их отношений она была не одна, и у нее были другие дорогие ей существа, к которым она была привязана всем своим сердцем — сыновья Альфреда Эшби и ее дочь. От праздничного пудинга еще оставалась добрая половина, и она, идя в детскую, захватила с собою несколько его кусков, чтобы побаловать им детей.

Шли месяцы, но стоило королю Якову вспомнить о бегстве Мейбелл Уинтворт, как его сердце снова преисполнялось яростным гневом. В эти минуты он преисполнялся уверенности, что только известие о смерти изменницы принесет ему душевный покой, и среди множества донесений, еженедельно ложащихся на его письменный стол, он первым делом нетерпеливо искал доклад об убийстве этой молодой девушке. Но лучшие сыщики тайной службы его величества, как и в первый раз, не могли даже напасть на след беглой королевской фаворитки, хотя расширили круг своих поисков даже до Франции и Голландии. Разочаровавшись в своих людях Яков Второй обратился за помощью в этом вопросе к своему кузену французскому королю Людовику Четырнадцатому, и тот прислал ему своего лучшего агента Николя Лашеза, который, по слухам, ни разу не провалил заказанное ему дело. Говорили еще, что вместо сердца у Лашеза находится безотказный часовой механизм, который с изумительной точностью отмеряет время для успешного совершения им порученных подлогов и тайных убийств неугодных людей.

Английский король встретился с Николя Лашезом наедине, и француз произвел на него самое благоприятное впечатление своей бесстрастностью и способностью понимать намеки с полуслова, качествами столь необходимыми для совершения щекотливого задания. Верилось, что этот бесцветный бретер, шпион и наемный убийца вполне может исполнить то, что оказалось не по зубам его собратьям по ремеслу, и он является мастером своего дела. Обнадеженный Яков ввел его в курс дела, — хотя король предпочел бы лично вонзить изменнице кинжал в сердце, — и Николя Лашез в тот же день приступил к поискам Мейбелл Уинтворт.

Француз учел все промахи своих предшественников, и обратил самое пристальное внимание не только на родственные и дружеские связи беглой леди и ее любовника, а также на родословную их пособника в бегстве — Джорджа Флетчера. Когда Лашез узнал об валлийских корнях этого молодого дворянина, перед ним впервые забрезжил свет догадки, где может находиться неуловимая герцогиня Дарлингтонская. Инстинкт подсказывал французу, что он находится на правильном пути, и ему нужно выяснить какими земельными владениями обладает Флетчер.