Чтение онлайн

— Морис, скажите прямо. Если я буду присутствовать на показе, у меня есть шансы?

Стерн чуть улыбнулся.

— Александр Васильевич, у вас есть имя. У вашей семьи есть репутация. Барон — человек старой закалки, для него имя Фаберже значит больше, чем имя очередного бомбейского дилера. Но придётся приехать к нам в гости. Заочно провести торги не получится, барон желает личного знакомства с потенциальным покупателем.

Тоже ожидаемо. В ювелирном деле репутация и личное знакомство значат если не всё, то очень многое. И у фамилии Фаберже действительно были неплохие шансы качнуть чашу весов в свою сторону.

— Когда состоится показ? — спросил я.

— Через три дня в офисе Антверпенского алмазного клуба. Барон готов выделить полтора часа на каждого покупателя. Эксперт клуба также будет присутствовать — это правило для частных сделок такого масштаба.

Я коротко кивнул, принимая правила игры.

— Какова стартовая цена?

— Около пятидесяти тысяч долларов. Но если соберутся все четверо, цена может пойти вверх по лучшему предложению. До пятидесяти пяти, возможно — до шестидесяти. Или больше…

Что ж, Дениса ждут не самые приятные новости…

— Морис, бронируйте для меня место. Сегодня я приобрету билеты.

Стерн расплылся в улыбке.

— Замечательно, господин Фаберже! Какой отель для вас выбрать?

— На ваш вкус, но лучше ближе к Алмазному кварталу.

— О, я знаю один прекрасный бутик-отель на тридцать номеров в десяти минутах ходьбы от клуба.

— Договорились. Благодарю вас.

Мы попрощались, Стерн отключился. Я отложил телефон и уставился в потолок.

Что ж, придётся лететь.

Даже если бы тот барон согласился продать мне бриллиант без личной встречи, нельзя покупать подобный камень вслепую. Сертификат — это про цвет и чистоту, но магическую активность ни один прибор не измерит. Прибор не покажет характер камня. Не расскажет, для какого артефакта он лучше всего подойдёт. Только опыт мастера.

И я поеду сам. Никому другому такое ответственное дело я не мог доверить.

И вот тут начиналось интересное.

Полететь в Антверпен, ничего не сказав семье, невозможно. Сказать семье, что лечу за камнем — тоже не вариант. Потому что любая женщина в нашем доме за две минуты вычислит, что камень нужен не для конкретного заказа, а для чего-то ещё. И начнёт задавать неудобные вопросы.

Значит, нужна легенда, и легенда эта должна быть правдоподобной, чтобы моя проницательная сестрица точно ничего не заподозрила.

Что ж, придётся мне заодно поискать чёрные бриллианты для «Сингулярности». Дядя Костя обещал поискать сам, но никто не помешает мне параллельно посмотреть, что есть в Бельгии. Чёрные бриллианты с магической силой — товар тоже редкий, и за такими стоит ехать лично.

Идеальное прикрытие. Еду за чёрными камнями для заказа Кости. О голубом — никому ни слова.

Я кивнул сам себе и набрал Дениса.

— Привет, Саша. Что-то срочное? — снял он на втором гудке.

— Нашёлся подходящий камушек в Антверпене. Через три дня показ. Я лечу.

Кажется, Денис поперхнулся напитком.

— Цвет точно подходящий? — хрипло спросил он.

— На фото — да. Но нужно проверить лично.

— Цена?

— Около четырёх тысяч рублей.

Денис даже не сомневался.

— Бери, если сочтёшь его достойным. Все мои сбережения — твои, могу перевести на твой счёт всю сумму. Если этот камень — тот самый, бери и не торгуйся, задирай цену и вообще сделай всё, как надо. А если денег не хватит, я продам машину.

Я не смог сдержать улыбки.

— До машины не дойдёт, Денис, обещаю. Я тебе позвоню уже из Антверпена, как будет ясность.

И положил трубку.

Да уж, товарищ и правда был настроен серьёзно, раз был готов расстаться с любимым «Руссо Балтом». Этот серебристый «Руссо» он купил, несколько лет откладывая деньги с собственного жалования, и безмерно этим гордился. Это был первый шаг младшего Ушакова к независимости от отца.

Ушаков-старший, к слову, этот автомобиль ненавидел. Ничего удивительно — отец Дениса всегда казался мне излишне деспотичным даже для потомственного аристократа.

Но я уж как-нибудь решу вопрос так, чтобы товарищу не пришлось прощаться с любимой игрушкой.

Я забронировал два билета на утренний рейс в Брюссель на послезавтра, пока что в одну сторону. Обратный билет буду покупать по обстоятельствам.

Вот Штиль обрадуется…

Аэропорт Завентем встретил нас со Штилем поистине бельгийским спокойствием — просторными и полупустыми залами, негромкой речью на диковинных языках, неспешным паспортным контролем.

Бельгийцы, кажется, вообще никогда никуда не торопятся, и мне это в них всегда нравилось.

Штиль шёл за мной с нашими сумками — он наотрез отказался сдавать что-либо в багаж, даже мой чемодан. У моего сопровождающего вообще был на этот счёт твёрдый принцип: никогда не разлучаться с имуществом. И я давно перестал с ним спорить.

Перелёт прошёл без происшествий. Штиль всю дорогу читал какую-то небольшую книгу — на обложке я мельком заметил английское название и силуэт винтовки. Что-то про снайперскую подготовку. Чьего авторства — я не выяснял.

Штиль читал самые странные вещи в самых неожиданных местах. Однажды в очереди в Гильдию я застал его за «Войной и миром». На мой вопрос, нравится ли ему книга, он ответил лишь: «По делу написано».

У выхода нас уже ждало такси, которое заказал Стерн. Серебристый «мерседес», водитель-индус, и весьма своеобразный английский.

— Алмазный квартал, господин? — спросил он по-английски. — Бутик-отель?

— Да, пожалуйста.

Машина покатила по широкому шоссе, потом съехала на менее загруженную дорогу, и мы медленно двинулись в сторону Антверпена. Я задумчиво смотрел в окно.

Кто бы мог подумать, что местом, куда стекается большая часть всех добываемых в мире алмазов, станет небольшой бельгийский городок…

В середине пятнадцатого века один ювелир и огранщик из Брюгге по имени Лодевик ван Беркен изобрёл полировальное колесо — скайф. Простая на вид штука: смесь оливкового масла и алмазной пыли, нанесённая на вращающийся диск.

Но эта технология позволила полировать алмаз под идеально симметричными углами и стала настоящей сенсацией в ювелирном деле. Камни, обработанные таким образом, отражали свет, как никогда раньше. Спрос на бриллианты подскочил многократно, как и их цена.

И поныне, много лет спустя, скайф в алмазной промышленности — один из основных инструментов. А Лодевик ван Беркен, конечно же, стал национальным героем, изменившим историю ювелирного дела.