Чтение онлайн

Баранов прошёл к креслу, не глядя по сторонам, и тяжело опустился. Расстегнул воротник мундира, словно тот мешал ему дышать и обратился к секретарю:

— Воды, пожалуйста, — коротко попросил он.

Климов подсуетился и уже разливал воду в несколько стаканов.

Баранов выпил свой залпом, поставил стакан и уставился на нас.

— Господа, — произнёс он. — Вы понимаете, какую ответственность только что на себя взяли?

— Понимаем, ваше сиятельство, — отозвался я.

— У вас меньше двух недель на изготовление яйца! Для матери императора Поднебесной. Меньше четырнадцати дней…

Он судорожно провёл ладонью по лицу. Я заметил, что у министра дрожали пальцы.

— Я не ждал, что Василий Фридрихович пообещает создать шедевр, — продолжил министр. — Но, чёрт возьми, вы выступили слишком прямо! К чему императору Поднебесной знать, что вы ограничены сроками? Зачем вы вообще сказали об этом? Следовало просто поклониться и поблагодарить за заказ. А там…

А там — пришлось бы выкручиваться, чтобы обещания и реальность совпали. Ну да, конечно.

— Это был честный ответ мастера, ваше сиятельство, — твёрдо сказал отец. — Мы не успеем создать музейный шедевр за две недели. Никто не успеет. И я, как Грандмастер, не собираюсь врать императору Поднебесной. Ни ему, ни нашему государю, ни вам.

В тоне отца сквозила сталь — редчайшее явление. И так Василий реагировал лишь в тех случаях, когда задевались его принципы.

Баранов молчал. Потом, к моему удивлению, натянуто улыбнулся.

— А ведь, как ни странно, сработало, — сказал он. — Он же кивнул вам. Вы видели? Он кивнул и принял ваши условия…

— Да, — подтвердил я. — Потому что его императорское высочество понимает, насколько мы стеснены.

— Господа, — Баранов выпрямился в кресле, и голос у него стал твёрже. — Министерство Двора берёт на себя любые расходы. Я подчёркиваю — любые. Без обсуждения, без согласований, без бюрократии. Если вам нужно — мы обеспечим вам поставщиков, охрану, перевозку любых материалов. Прямой выход на любые государственные хранилища камней. Любые камни из казны — кроме коронационных, разумеется. Если потребуется — я лично буду караулить вашу мастерскую ночью. Только выполните своё обещание!

— Спасибо, ваше сиятельство, — улыбнулся я. — До ночного караула, надеюсь, не дойдёт.

— До чего угодно дойдёт, — отозвался Баранов со всей серьёзностью. — Этот заказ должен быть исполнен! Иначе… иначе у всех нас будут серьёзные неприятности. Поэтому уж потрудитесь создать сувенир, который удовлетворит нашего гостя.

Осипов, который всё это время молча стоял у окна, опираясь на трость, негромко произнёс:

— Ваше сиятельство, не убивайтесь вы раньше времени. Они справятся.

Ковалёв шагнул чуть ближе.

— Господа Фаберже, — сказал он деловым тоном. — Артефактная сторона его императорское величество не интересует, как я понял из вопроса императора?

— Не нужна, — кивнул отец. — Это сувенир, не артефакт.

— Тогда я, как глава Гильдии и как мастер, готов оказать вам любое содействие.

— Благодарю, Иван Петрович.

— У меня в распоряжении есть трое первоклассных камнерезов, — добавил Осипов. — Никакой магии, чистая работа по камню. Если понадобятся руки — пришлю всех троих.

Я коротко кивнул.

— Спасибо.

— Не благодарите. Сейчас Дом Фаберже сейчас работает не на себя, а на всю нашу страну. И ни один из нас не может остаться в стороне.

Я повернулся к Баранову.

— Ваше сиятельство, у меня будет просьба. Узнайте к завтрашнему утру по чароиту — что есть в наличии в Петербурге. Если можно — список с точными размерами и оттенками к завтрашнему полудню.

— Выясню, — кивнул Климов, не уточняя, зачем, и записал.

— А ещё, — добавил я, — нужны каталоги доступных российских самоцветов из казённых хранилищ и аукционов в Петербурге. На логистику времени нет, нужно поскрести по сусекам в столице. Привезите завтра на Большую Морскую. Будем смотреть.

— Будут к утру.

Отец поклонился остальным.

— Господа, мы безмерно признательны за поддержку. Но сейчас, с вашего позволения, нам нужно сутки на работу над концепцией.

— Разумеется, — кивнул Ковалёв.

Климов проводил нас до коридора. У самой двери он догнал меня и тихо сунул мне в руки лаковый футляр. Вот же балда, едва не позабыл о подарке императора!

— Александр Васильевич, прошу вас.

Я принял футляр и кивнул.

— Спасибо, Николай Севастьянович.

— Завтра в десять буду у вас с материалами. Удачи, господа.

Штиль вёл машину по Дворцовой набережной — пришлось ехать окольными путями из-за того, что Невский был перекрыт. На главной магистрали города устроили карнавальное шествие с китайскими драконами.

Солнце не просто грело, а решило хорошенько всех поджарить — прохожие с удовольствием подставляли лица под ветерок с Невы. Петербург сиял начищенными парадными фасадами. По Неве шли катера, украшенные флагами.

Несколько минут мы с отцом молчали.

— Что у нас в запасе? — наконец спросил отец, не поворачивая головы.

Я знал, о чём он. Что есть в Доме на разных стадиях готовности — материалы, заготовки, идеи, которые можно подхватить.

— Есть голубой эмалевый корпус, — отозвался я. — Гильоше, почти готов. Размером подходит для пасхального формата. Но это не то.

— Не то, — согласился отец. — Голубой не подходит. И стиль слишком уж европейский.

— Да. Ещё есть три заготовки для пасхальных яиц — Воронин их понемногу доводит. Но все три тоже ориентированы на западный мир. Не годятся.

— Значит, придётся делать что-то с нуля.

— Да. Лишь бы рук хватило. — Я начал считать, загибая пальцы. — Воронина можно поставить на серебро и сборку. Егорова — на работу с камнем. Холмского — на тонкую механику, у него хорошо получается работать с петлями и замками. Двое подмастерьев на полировку и крепление. Мама возьмёт на себя подробные эскизы. Ну и мы с тобой…

— А Лена?

Я покачал головой.

— Пусть берёт на себя текущий менеджмент по остальным заказам. С логистикой и доставкой материалов справлюсь я. Проект-то совсем небольшой.

— А Дядя Костя и «Сингулярность»?

Я невольно усмехнулся.

— «Сингулярность» подождёт пару недель. Там такой объём работ, что эти две недели погоды вообще не сделают.

Машина свернула на Большую Морскую, ворота дома открылись, и Штиль заехал во двор.

Мы с отцом, не сговариваясь, вышли без помощи телохранителя и тут же отправились в мастерскую.

В кабинете отца царил полумрак. Я распахнул шторы и приоткрыл окно, впуская хоть немного прохлады. На стене напротив окна висела белая магнитная доска, которую отец заказал лет пять назад. На ней он рисовал схемы для крупных проектов: артефактные контуры, последовательность сборки, распределение работ.