Чтение онлайн

— Я же правду говорю. Хотя, конечно, с призрачными помощниками нельзя быть уверенным — рядом он или нет.

— Валерон точно не рядом.

— И всё равно он умный и очень полезный. Такого огромного внутреннего хранилища у помощника Константина Александровича не было. И вообще, он не был столь яркой индивидуальностью.

— Не тащил всё, что плохо лежит? — вздохнул я.

— Не тащил, — засмеялся Николай Степанович. — Зато облегчал процесс предсказания. То есть для него это был идеальный помощник. Наталья Васильевна бы с таким не ходила разбитой после сеансов.

— Увы, на кристаллах не написано, какой направленности помощник.

— Но прорицатели обычно чувствуют свой, — ответил Николай Степанович. — Главное, чтобы был выбор. Помнится, Константин Александрович специально ездил закупать кристаллы.

— Куда ездил, Николай Степанович? Где падают кристаллы с помощниками чаще?

— Не обязательно чаще. Важно, что нужной направленности. Но вообще, их считай что и нет, Петр Аркадьевич, — сказал Николай Степанович.

— Возможно, их больше, чем мы думаем, просто никто не афиширует своих? — предположил я.

— Это так. Афишируют только ездовых, потому что они больше ни на что не способны. И вроде как есть предмет для гордости. Но если они могут с седоком уходить в невидимость, про них уже молчат. Но, Петр Аркадьевич, вы часто встречали кристаллы с призрачными помощниками? Вот то-то.

А ведь и правда, насколько прорицание считается редким навыком, но и оно, и Божественный взор мне попадались, и не единожды. А призрачный помощник — даже не в большом кристалле, а в мелком — и ни разу не встречался целым кристаллом. Как купил тогда кристаллический лом, так и…

Стоп, а ведь там были еще обломки печатей. Логично предположить, что кристаллы были из одного источника. Печати мне тоже не попадались, но Валерон говорил о них как о чем-то обыденном. И наверняка не является секретом, в каком княжестве и с кого добывают такие кристаллы с печатями.

— О чем задумались, Петр Аркадьевич?

— Да вот не нравится мне, что какой-то тип может рассекать над моей головой, а я его не увижу, даже если он мне на голову бомбу сбросит. Артефакты, скорее всего, выдержат, но могут пострадать случайные прохожие, если дело будет на улице, или мои домочадцы, если сбросят что-то сюда.

— Помнится, Константин Александрович говорил, что столица закрыта от таких полетов, — сообщил Николай Степанович. — Там какой-то хитрый защитный купол. Пропускает только дирижабли и летающих призрачных помощников императорской семьи.

— Валерона же пропускает, — напомнил я.

— Он не летающий. У сети могут быть крупные ячейки, а он совсем маленький. Его никто всерьез не воспринимает, не считает опасным, Петр Аркадьевич.

— Но у него при воплощении получились порезанные характеристики, — припомнил я. — Поэтому и мелкий? Но характеристики он восстанавливает, а рост и цвет — нет.

— И это прекрасно, — уверенно сказал Николай Степанович. — Милый домашний любимец, в котором никто не заподозрит демона и не натравит на него церковь. А церковь его развоплотит, и всё.

— А такие случаи бывали?

— Бывали, — кивнул он. — Когда помощник уж очень напоминает тварь из зоны. Он, конечно, призываемый, но иногда могут заметить не те, кто нужно. Некоторым только повод дай нагадить ближнему, донос настрочат — а расхлебывать другим придется.

— И по требованию церкви могут развоплотить любого помощника у любого человека?

— Разумеется, императорского семейства эти ограничения не касаются, Петр Аркадьевич. Слухи ходят, что там разные образины встречаются.

У императорского семейства точно должна быть возможность проверять кристаллы. Но если там такой высокий процент владения призрачными помощниками, то наверняка еще и вероятность в свою пользу каким-то навыком подкручивали.

Я не мог не признать, что с Валероном мне конкретно повезло. Не будь его, я бы и до зоны не доехал, убили бы меня еще в поезде. А если доехал бы — то убила бы собранная реликвия. Так что Валерон — фактически мой ангел-хранитель. Но я могу его лишиться, если кому-то он покажется тварью из зоны.

Хотелось бы обладать неприкосновенностью императорского семейства. Или хотя бы княжеского — уверен, на своей территории князья могут игнорировать все претензии хоть императора, хоть церкви. Но сами прецеденты пугающие. Этак и с Валероном решат, что его опасность именно в том, что на тварь не походит — мол, вводит людей в заблуждение.

— Конечно, если помощника зарегистрировать сразу при получении, тогда претензии могут сняться, — продолжил Николай Степанович. — Но на это мало кто идет, потому что могут признать опасным сразу, да и само наличие призрачных помощников скрывают. А еще церковь может заблокировать часть способностей.

Нет уж никакой регистрации. Почуять в Валероне призрачного помощника может только другой призрачный помощник, поэтому, если он не будет прокалываться при посторонних, о его сущности никто не узнает…

Как выяснилось, переживал я совсем не о том, потому что не прошло и часа после беседы с Николаем Степановичем, как ко мне явился представитель Симукова с требованием вернуть украденную у князя собаку, представляющую ценность для селекционной работы.

— Не хотелось бы доводить до суда, это отрицательно повлияет на вашу репутацию. Как вы понимаете, Вячеславу Львовичу не составит труда предоставить свидетелей, что ваш пес на самом деле не ваш, — снисходительно вещал этот господин. — Предложение Вячеслава Львовича сделано исключительно из уважения и нежелания ломать жизнь приличному молодому человеку из-за такой малости. Слухи же пойдут, что собаками вы не ограничиваетесь, начнут пересчитывать серебряные приборы после ваших визитов…

Он скорчил самую добрую физиономию, на которую оказался способен. Но в его случае она всё равно казалась физиономией хитрого человека, собирающегося обжулить ближнего.

— Как вы понимаете, мне не составит труда предоставить свидетелей попытки украсть собаку по его заказу, — ответил я, лихорадочно соображая, как вырваться из этого дурдома, в который Симуков меня старательно заталкивает. — Вячеслав Львович будет очень бледно выглядеть на судебном разбирательстве, тем более что у меня есть документ о покупке собаки. И тогда уже встанет вопрос: сколько собак к этому времени обманом или кражами заполучил ваш наниматель? И ложки будут проверять после его ухода, я же выйду несправедливо обвиненным.

К судебному разбирательству документ точно будет. Не зря же мне Черное Солнце оставило столько нужных бланков. Вот один и пойдет на благое дело легализации Валерона. А продавцом укажу почившего главу организации. Мог же он в свободное от убийств время заниматься разведением комнатных собачек? А от остальных скрывал это увлечение как порочащее его имидж.

— Мне кажется, вы пытаетесь ввести меня в заблуждение. У нас есть информация, что вы нашли бесхозную собаку, Петр Аркадьевич. То есть фактически присвоили чужую собственность.