Чтение онлайн

— Хорошая позиция, Петр Аркадьевич, — одобрил Николай Степанович. — Снимет часть вопросов к вам. Еще ходят слухи, что все закладные на дом Марии Алексеевны скупили и нынче находятся в одних руках.

Быстро работает беляевская команда.

— Я просил отчима об услуге. Возможно, покупали его люди. Но я уточню. Не хотелось бы, чтобы Мария Алексеевна оказалась выставлена на улицу.

— А отчим?..

— Нет, Николай Степанович, он не выставит. Он мне должен. И деньгами за такое не расплатишься. особняк все равно ему останется, так что он будет не в убытке.

— Мария Алексеевна этого знать не должна. Она слишком вольно трактует некоторые вещи к своей пользе.

— Точнее, к пользе Антона Павловича. От меня она этого точно не узнает. Мириться с ней — не в моих интересах.

— Мария Алексеевна уверена, что действует к пользе Вороновых, — дипломатично сказал Николай Степанович. — Она не отделяет себя от семьи.

А ведь он наверняка знал про роман моего деда с Даньшиной. И ни разу ни словом не намекнул, когда я сказал, что взял ее под клятву. Только коротко одобрил, сказав, что Даньшина — прекрасный целитель…

За завтраком, кроме нас с Наташей, присутствовал только Прохоров. Лёни и Алексея не было — поскольку занятия пока не начались, они старательно отсыпались. Мы себе такого позволить не могли и, встав из-за стола, сразу поехали по делам. Сначала съездили с Прохоровым в приемную комиссию алхимиков, где к его документам отнеслись с подозрением, но взяли, потому что я пообещал заплатить не за семестр, а за год, а уплаченные деньги не возвращались, оставались в собственности университета. Совет этот был получен еще от Павла Валентиновича, который предполагал подобное развитие событий и предложил, как выяснилось, рабочее решение.

Бумагу от Коломейко мы не предъявляли, потому что поступал Прохоров на алхимию, а не артефакторику. И кто знает, как бы к этому документу отнеслись. Были возможны варианты от «какой разносторонний молодой человек» до «разбрасывается, не в силах остановиться на чем-то одном». Уж очень важным был представитель приемной комиссии, с повышенным чувством собственного достоинства, которое умещалось только в огромном кресле. Остальная комиссия сидела на обычных стульях и такого впечатления не производила.

Кроме денег на обучение, с Прохорова потребовали деньги на реактивы и защитный халат, необходимый алхимикам. Прохоров проворчал, что он прекрасно обходился без всяких халатов раньше, и вообще… Что «вообще» он договорить не успел, поскольку я его ткнул локтем в бок. Прохоров вздохнул и понес деньги в кассу, где получил квитки и расписался в ведомостях.

После этого мы отправились за формой. Мы с Наташей заказали ее при прошлом приезде в Святославске, так сказать, в варианте индивидуального пошива, поскольку положение обязывает. Сейчас мы только примерили, убедились, что ничего не надо подгонять, и заплатили остаток.

Прохоров же заморачиваться не стал, взял из готовых, материалом попроще. Отличалась наша форма только контр-погонами с символами факультета. Все остальное было идентично. С поправкой на пол, разумеется, потому что у Наташи была юбка, а у нас с Прохоровым — штаны. Значок с контр-погонов дублировался и кокардой на фуражке. Вообще, наш внешний вид намекал на необычайную пафосность учебного заведения, где мы собираемся учиться. Прохоров это тоже почувствовал.

— Зря мы это затеяли, — мрачно сказал он. — То есть вы, может, и не зря. А мне бы что попроще. Курсы короткие, и вообще. Еще не поздно переиграть.

— Гриш, ты на дворянство претендуешь, — напомнил я. — Какие тебе курсы?

— Короткие. Кто там смотреть будет, какое у меня образование, если зелья будут хорошими? Вот то-то. Важен результат.

— Гриш, всё важно, — возразил я. — Даже если ты скажешь, что учился в столичном университете, к тебе отнесутся с куда большим уважением, чем если всё твое образование будет по типу задрипанной школы Коломейко.

— Чего-то задрипанной? — возмутился Прохоров. — Нормальная у него была школа. И учил он нормально. Ты сам говорил, что его пригласили курс лекций прочитать. Будешь его повторно слушать.

— Его пригласили, потому что он считается изобретателем Живой печати, — напомнил я.

— То есть по справедливости лекции читать должен ты? — сообразил Прохоров.

— Вряд ли я способен нормально прочитать обучающий курс. В любом случае, Гриша, деньги мы уплатили, их уже не вернут — и теперь ты обязан за эти деньги взять по максимуму. Поэтому мы сейчас пойдем за рекомендованными учебниками.

Прохоров посчитал уплаченные деньги веским доводом, чтобы перестать говорить о необходимости поменять учебное заведение. Но новые справочники он наотрез отказывался брать, пока я не намекнул, что бывшие владельцы могли из книг вырезать что-то ценное. Например, таблицу совместимости элементов. Иначе зачем бы они сдавали справочники, которые могут пригодиться и дальше?

Прохоров возмущенно посопел, но сообразил, что проверка каждой страницы займет много времени, а если что-то было вырезано аккуратно, то он может вообще недостачи не заметить. И решил не экономить, благо экономия получалась не такая уж большая — купить нужно было только справочники, а учебники можно было взять в университетской библиотеке.

Вернулись домой мы с кучей свертков. У Прохорова их заботливо забрал 001, ожидавший его у двери. Был он непривычно молчаливый и услужливый. Идеальный паук-помощник. Не иначе как кто-то временно вправил ему мозги. И был это явно не Прохоров, который сам выглядел удивленным. Я ставил на Хикари, но спрашивать у нее бесполезно — не ответит.

Всё шло подозрительно хорошо, и, хотя от Наташи не было предупреждений, я постоянно ожидал подвох, поэтому ничуть не удивился, когда передо мной вывалился Валерон и испуганно выдохнул:

— Петь, я чуть не влип. Еще немного — и меня сожрали бы.

— Базанин?

— При чем тут Базанин? Это хилое существо мне не противник, — махнул лапой Валерон, который ничуть не успокоился, оказавшись в безопасности моего дома. — Я, кстати, с него куски реликвий успел собрать. Или не с него? Летели они с разных концов дома.

— Так что случилось-то? Если ты без проблем проник в дом и даже собрал что-то. Защита сработала?

— Если бы. К нему приехал какой-то странный тип. Базанин его явно боялся. От него даже пахло страхом. Этот наверняка тоже почувствовал, потому что поводил носом этак выразительно, а потом сказал, что ему не нравится атмосфера. И призвал своего призрачного помощника. — Валерон, не побоюсь этого слова, всхлипнул. — И тот меня почуял, представляешь, Петь. Он повернул в мою сторону башку и уставился своими огромными глазищами, каждый из которых с меня размером, а потом этак лениво, вразвалочку направился ко мне, разевая пасть. Я едва успел прыгнуть по метке. Петь, если бы он до меня добрался, он бы меня развоплотил. Отвратительная мерзкая тварь, у него слюна капала на землю и дымилась.