Чтение онлайн

— Петр, этот человек вряд ли замешан в покушении. Ищите преступника в своем окружении. То есть в окружении Юрия Владимировича. У него множество недоброжелателей, способных оплатить и не такое покушение. Молодой человек, которого, как вы выразились, прочат в женихи моей дочери, на такое действие неспособен. По банальной причине — отсутствия возможностей.

— И всё же, Александр Владимирович…

— Нет, нет, нет и еще раз нет, — прервал он меня. — Я не позволю впутывать постороннего человека. И не просите, Петр. Это моя позиция. Я не хочу, чтобы трепали имя дочери, что непременно начнется, если всплывет эта история.

Меня удивило, что навыком я не могу пробить князя. Очень уж упорно он сопротивлялся, поэтому я усилил нажим не доводя, впрочем, до максимума. Не хотелось, чтобы потом Щепкин, анализируя разговор, сообразил бы, что я на него воздействую.

— Я обещаю, Александр Владимирович, что эта информация не уйдет дальше меня. Разумеется, у меня нет в планах прийти к незнакомому человеку и высказать ему подозрение в организации преступления. Но понаблюдать, чтобы убедиться в его непричастности — почему бы и нет?

— Если вы даете слово, что не будете беспокоить постороннего человека, — с долей неуверенности сказал Щепкин.

— Даю слово, что пойду к нему, лишь убедившись в виновности.

— Родион Охрютин, — неохотно сказал Щепкин. — Знаете такого?

— Увы, имя мне ничего не говорит.

— Очень скромный, хорошо воспитанный юноша с приличным годовым доходом. Прекрасная партия для нашей дочери. Разумеется, учитывая, что у нее нет магии.

— А у него?

— Ему тоже не повезло. Но дети могут получиться одаренными, поскольку с той стороны очень хорошая наследственность.

— Вы рассуждаете как князь Симуков, Александр Владимирович, — сказал я, имея целью именно уязвить собеседника. — Только он интересуется наследственностью собак, а вы — людей.

— Уверяю вас, наследственностью людей Вячеслав Львович тоже интересуется, — ничуть не оскорбился Щепкин. — К нему иной раз обращаются за консультацией о возможностях брака между представителями разных семейств. Консультацию он дает исчерпывающую.

Недосказанность я понял совершенно правильно.

— На Анастасию и Родиона прогнозы хорошие?

— Прекрасные. Дети с высокой вероятностью будут при магии.

Я понял, что Щепкиных на сегодня мне достаточно. На месте Анастасии я бы еще раньше сбежал из дома. Потому что родительская любовь бывает окрыляющей, а бывает душащей, когда тебя не воспринимают в качестве отдельного разумного субъекта. Здесь присутствовала вторая.

Валерон, никак не проявивший себя во время беседы, пробудет здесь еще пару часов, а потом заберет 007. И они уже вдвоем отчитаются о том, что смогли узнать и увидеть.

Когда я вернулся домой, меня уже ожидал давешний собачий вор, чуть ли не приплясывая от нетерпения и держа наготове огромный баул, приготовленный под щенков.

— Мне нужны остальные щенки, Петр Аркадьевич, — выпалил он, едва меня завидев на пороге.

— Что, Симуков заинтересовался?

— Я не напрямую с ним переговоры веду, через посредника, — пояснил он. — Посредник сказал, что щенков готовы выкупить всех, но в два раза дешевле, чем взрослого пса. Я сказал, что мы этого подманили и вытащили через ограду.

— А не подозрительно будет, если вы сразу всех остальных передадите?

— Нет. Я сказал, что мы взяли только одного, потому что не были уверены, что такая замена подойдет. А так бы могли сразу всех. Я вон даже сумку под них взял, притворился для наблюдателей приказчиком с образцами товара.

В том, что за нами наблюдали, я и без того знал. Но было удивительно, что и этот тип засек наблюдение за домом. Возможно, наблюдатели рассчитывали понять, что случилось с теми, кто вошел и не вышел. Или готовили новое нападение.

Если я отдам сразу всех, то Валерон непременно расстроится, поскольку пока научил всю троицу только таскать колбасу с кухни. Делали они это организованно: пока двое отвлекали кухарку, третий хватал подвернувшийся кусок и тащил в укромное место, где Валерон честно делил колбасу на всех. По кусочку каждому щенку, остальное — себе, потому что щенкам есть колбасу в больших количествах вредно. В малых тоже, но вознаграждение должно быть. Валерон собирался экстраполировать воровство колбасы на воровство чего-нибудь поценнее, но придется ему обойтись без дальнейшего развития учительского навыка.

Я приказал принести оставшихся щенков, продолжавших тренироваться на кухне даже в отсутствии Валерона и с предупрежденными кухонными работниками. Всё же Валерон успел вбить им в подкорку основные понятия деятельности, которую он понимал единственно правильной: всё, что лежит плохо, должно лежать хорошо в другом месте. Желательно в желудке.

Щенки отчаянно сопротивлялись помещению в сумку, пришлось вору их усыпить — навык такой в наличии имелся. У остальных собачьих воров тоже были интересные навыки. Вообще, хорошо подготовленную команду отправил Симуков за Валероном.

— Ежели у вас еще вдруг щенки появятся, Петр Аркадьевич, будем рады помочь от них избавиться, — довольно сказал переговорщик на прощанье.

Еще бы ему довольным не быть: вместо оговоренной суммы получил в два с половиной раза больше. А возможно, и дальше будет подрабатывать таким образом.

— Сообщу, если появятся, — обнадежил я его.

— Тогда я адрес для связи оставлю?

— У меня есть, — ответил я с насмешкой, глядя, как вытягивается его лицо.

Он серьезно думал, что я оставлю их без присмотра? Валерон проследил за каждым и сообщил мне три адреса на случай, если те решат, что выкуп платить необязательно. Но на свое счастье, воры оказались сообразительными и принесли в полном объеме выкуп, решив со мной не ссориться.

— В который раз убеждаюсь, что княжеские семьи… — начал было он и осекся, поскольку за продолжение в духе «настоящие преступные синдикаты» огреб бы дополнительных неприятностей.

Чтобы больше меня не провоцировать, он торопливо попрощался и ушел, прижимая к груди баул со щенками. Как быстро у них меняется жизнь…

После ухода собачьего вора (хотя теперь уж, скорее, собачьего жулика) я перед разговором с Лёней решил созвониться с Юрием Владимировичем. В такое время он мог уже вернуться домой, но застал я его всё-таки в конторе, куда позвонил, когда в доме трубку никто не взял.