Чтение онлайн

— Юрий Владимирович, здравствуйте. Лёня вам звонил?

— Что-то опять случилось? — насторожился он. — Здравствуй, Петя. Рад тебя слышать.

— Его последняя поездка в Лабиринт увенчалась успехом, хотя и прошла с осложнениями. Ваш сын теперь маг.

«С осложнениями» я выделил голосом, намекая, что то, что случилось, расскажу при личной встрече.

— Вот паршивец, даже не позвонил, — возмутился отчим. — Что он получил, ты не знаешь?

Разговаривали мы так, поскольку нас наверняка подслушивали. Мне даже показался тихий женский восторженный вскрик. Уверен, информация об удачном Лёнином походе разойдется быстро.

— Сродство к Огню и сродство к механике, — сообщил я. — Из заклинаний только Искра, но это поправимо.

— Прекрасные новости, — оптимистично сказал отчим. — А почему он не сообщил об этом мне?

— Он торопился поставить в известность родителей любимой девушки. Ему опять отказали. Более того, родители подобрали ей жениха, с их точки зрения, куда более достойного. И с хорошей наследственностью. Как мне сказал глава семейства, сам Симуков их консультировал и признал хорошими возможные результаты брака.

Признаться, сарказма я не сдержал, когда рассказывал о евгенических планах Щепкиных. Взбесил меня разговор что с главой семьи, что с его супругой, которые хоть и признавали меня достойным своего общения, но считали Антошу куда более выдающимся представителем княжеского семейства Вороновых. Наверное, Куликовых тоже консультировал Симуков и признал вариант брака Антоши и Маши перспективным.

— Леонид?..

— Совершенно раздавлен, — подтвердил я опасения отчима. — Ему фактически обещали согласие при получении магии, но когда это случилось, заявили, что брака не будет в любом случае, потому что он — не человек их круга.

— Вот об этом я и говорил, Петр… — вздохнул отчим.

— Мне не нравится суета вокруг Лёни, — сказал я, опять выделив голосом слово «суета», чтобы показать нетелефонность разговора. — Предлагаю его убрать из Святославска на пару месяцев, чтобы не наделал глупостей. Мое поместье у зоны — прекрасный вариант. Он сможет развивать механику и получать развитие как маг. Там за ним присмотрят. Я не уверен, что он согласится, но до разговора с ним хотел бы заручиться вашим согласием.

— Он потеряет год учебы… — задумался отчим.

— Это лучше, чем потерять жизнь. Займется самообразованием, выйдет из депрессии.

— В принципе, я не возражаю, Петя. Мне это тоже кажется хорошим вариантом. Дело за ним.

Мы еще недолго поговорили, он осторожно напомнил про обещанную охранную систему для дома, я пообещал приехать к ним на следующих выходных, благо всё нужное для работы у меня имелось, а заготовки для Живых печатей я могу сделать заранее, как и собрать части каменных стражей. А еще я прекрасно понимал, что Юрий Владимирович хочет услышать лично то, чего не было сказано по телефону. Потому что прямо я говорить не мог, но намекнул о том, что случилось что-то серьезное: что в Лабиринте, что у Щепкиных.

После разговора с отчимом я посмотрел расписание поездов, книжечка с которым лежала у меня в кабинете, и отправился к Лёне. На занятия он сегодня не ходил, лежал в одежде на кровати и пялился в потолок.

— Ты говорил со Щепкиными, да? — спросил он, повернув ко мне голову.

— Говорил, — признал я. — Безрезультатно. Лёнь, тебе нужно уехать.

— Смысл? — вздохнул он. — Это ничего не изменит.

— Через несколько месяцев изменится всё, если ты не наделаешь глупостей, — ответил я. — Предлагаю тебе поехать ко мне в поместье и походить в зону.

Он впервые проявил заинтересованность. В глазах даже блеск появился.

— Смысл? — всё же спросил он.

— Наберешь навыков, займешься механикой — у меня там прекрасно оборудованная мастерская. Если что-то кованое понадобится из механизмусов, я буду присылать с оказией.

— Это ничуть не улучшит мою ситуацию.

— Почему же? Ты сможешь открыто заниматься магией и развивать свои способности. Щепкины поймут, что ты не мямля и не тряпка, — жестко сказал я.

— Я не мямля и не тряпка! — возмутился он.

И даже с кровати подскочил.

— Пока я вижу обратное, — ответил я. — В конце концов, ты можешь схватить Анастасию под мышку и обвенчаться с ней в Озерном Ключе.

— Ты не понимаешь последствий, — покачал он головой.

— А вы не афишируйте брак, — ответил я.

— Бесконечно скрывать не выйдет.

— Через пару месяцев всё изменится, — намекнул я.

— Что изменится? Я стану дворянином? Можно купить такую возможность у кого-нибудь из князей, я думал об этом. Это очень дорого и ничего не изменит. Настины родители заявят, что им нужен титулованный зять.

— Хорошо, что ты это понял, — кивнул я. — И не пойдешь на такое ни за деньги, ни за клятву верности, на что наверняка намекали Щепкины. И захотят другие князья. Лёнь, я тебе обещаю решить этот вопрос в течение полугода. Щепкины не просто дадут свое согласие — они сами к вам придут с брачным предложением. Но сейчас тебе нужно уехать. Бросить всё и уехать.

— Я с Алексеем занимаюсь, — ответил он. — Не могу его бросить.

— Он раньше как-то занимался и без тебя, — напомнил я. — Если у него возникнут серьезные проблемы, помогу. Или Павел Валентинович вернется.

Последнее было маловероятным. Павел Валентинович уже устроил мини-школу на базе моего поместья и занимался с теми детьми, что жили там. И это вдобавок к взятой на себя архивно-бумажной работе. Откуда в нем только силы взялись? Возраст никуда не делся, но энергии прибыло столько, что окружающие диву давались. Павел Валентинович чувствовал себя нужным и востребованным, что для него было очень и очень важно.

— Короче говоря, собирайся, отвезу тебя на поезд и посажу. С Анастасией заедешь попрощаться.

— А если она, пока меня не будет…

— Тогда ваши чувства ничего не стоят. Если короткая разлука их погасит, то и бороться за них бессмысленно.

Лёня принялся оскорбленно доказывать, что их чувства выдержат и более долгую разлуку, а опасается он не за то, что Щепкина его разлюбит, а за то, что ее родители заставят ее выйти замуж за другого. Я пообещал лично проконтролировать, чтобы этого не случилось, и, видя, что Лёня не торопится собираться, принялся забрасывать его вещи в вытащенный чемодан. Лёня возмутился, поругался и в конце концов принялся собираться сам, выйдя из состояния «мне в этой жизни больше ничего не нужно».