Чтение онлайн

К ее удивлению, всегда предельно любезный, Боровиков на этот раз в ответ только беспомощно заморгал. Он был бы рад сказать ей все, что знает по этому вопросу. Но к сожалению, на данном этапе ему ничего не было известно. Начальство еще не приняло по этому поводу никаких решений.

– - Не хотите ли вы сами там поработать?
– - участливо спросил Боровиков.

– - Вот именно, -- уклончиво ответила Юля.

– - С удовольствием предложу вашу кандидатуру, -- пообещал Боровиков.

– - А Кольцов уже получил предписание?
– - спросила Юля.

– - Пока только отпускной билет. И путевку я ему достал по указанию Александра Петровича. Правда, не на Кавказ, а в Крым: -- сообщил Боровиков.

– - Где же он будет учиться?
– - продолжала спрашивать Юля.

– - Тоже не в курсе.

– - Да это и не так важно, -- решила Юля и вышла от Боровикова.

Она не сомневалась в том, что кадровик ничего не знал о перестановках в Есино. Но в таком случае это было еще удивительней. Gначит, Кулешов не доверил свои намерения относительно есинской группы даже ему. Но для чего понадобилось отцу облачать все это в такую тайну?! Уже на лестнице, поднимаясь к себе, Юля пожалела о том, что не спросила Боровикова, согласовывал ли отец вопрос об учебе Кольцова с Ачкасовым.

Однако, вспомнив об Ачкасове, Юля тут же поймала себя на мысли о том, что ее волнует не только судьба Сергея, но не меньше и его последнее изобретение. И хотя по поводу этой работы ей сегодня никто не говорил ничего, а все говорили лишь о самом Сергее, было очень похоже, что предложение Сергея о новом объективе также не нашло поддержки у отца. Но тогда перед ней невольно возник другой вопрос: а знает ли Ачкасов вообще о последнем проекте Кольцова? Эта мысль показалась Юле настолько важной, что она в первую минуту решила немедленно позвонить генералу. Но потом одумалась. Но не потому, что испугалась, захочет ли он с ней разговаривать. В этом она не сомневалась. Как, впрочем, не сомневалась нисколько и в том, что если она того пожелает, он немедленно ее примет. Владимир Георгиевич всегда относился к ней очень доброжелательно. Но разговор между ними мог получиться совсем не таким, каким бы он должен быть. Пожалуй, эмоций в нем могло быть больше, чем деловой информации. Она, естественно, будет защищать проект, доказывать Ачкасову, что он очень интересен, а в доказательство не сможет привести никаких расчетов, никаких выкладок. В ее распоряжении на сей раз не будет даже кольцовской тетради с его записями.

Юля поднялась на свой этаж, но не пошла к себе, а остановилась на лестничной клетке и, попросив у кого-то из сотрудников сигарету, закурила. У нее словно открылись уши. Оказалось, все говорят только о Кольцове. И в то же время говорят не столько о нем, сколько о том, кто теперь займет место Бочкарева. Конкретных кандидатур не называли. Но говорили так, как будто все уже было ясно. Юля поняла, ее совсем не стесняются. И может быть, даже потому, что в ней тоже видят одну из претенденток. И уж во всяком случае не исключают ее участия в устранении Кольцова. От этой мысли ей стало не по себе. Она бросила сигарету в урну и пошла к своему столу. Коридор, окрашенный в спокойный, голубоватый цвет, показался ей ядовито- синим. И еще ей показалось, будто она вся вымазалась этой ядовитой синью и поэтому на нее все смотрят улыбчивым, но не добрым взглядом. Ей вспомнилась весна, Руза, Дом творчества ВТО, разговор с мужем. Но мысль неожиданно остановилась на Бочкареве. "Вот кто может быть деловым собеседником Ачкасову!" Эта догадка окрылила ее. Бочкарев до последнего дня работал вместе с Сергеем, он знал абсолютно все. Его слова будут, бесспорно, намного авторитетней. Телефон Бочкарева у нее был. Он уже звонил ей со своего нового места. Она набрала номер. На ее счастье, Бочкарев оказался на кафедре. Он несколько удивился ее звонку, но больше обрадовался. А она сразу взяла быка за рога, сказала, что ей очень надо с ним встретиться, и выразила готовность немедленно приехать к нему. Бочкарев ответил, что примет ее с удовольствием, но сможет это сделать только после окончания занятий, а именно в четырнадцать часов. Юля поблагодарила его и попросила заказать на нее пропуск.

Человек десять услужливо согласились проводить ее и показать, где находится кабинет начальника кафедры. И почти все при этом пожелали узнать: не собирается ли она на этой кафедре работать? Юля от сопровождения отказалась, а на вопрос о работе отвечала, что все даже очень может быть.

Бочкарев встретил ее с радостью, будто не видел сто лет. Выслушав Юлю, он долго ходил вдоль своего узкого, как пенал, кабинета. Потом сказал:

– - Всего я мог ожидать. Но такого? Это уже за гранью добра и зла. Это уже прямой ущерб делу. А с другой стороны, сразу стало ясно, почему ваш батюшка на сей раз так легко и быстро отпустил меня. Нет сомнения, дело снова идет к тому, чтобы назначить Игоря старшим группы. Препятствий, надо сказать, для этого больше нет.

– - Вот почему я и хотела попросить вас встретиться с Ачкасовым, - сказала Юля.

– - Готов, -- сразу согласился Бочкарев.
– - И напросился бы на прием немедленно. Но Владимира Георгиевича нет в Москве.

– - Когда же он вернется?
– - разочарованно спросила Юля.

– - Говорят, только в конце месяца. Интересно, а сам Сергей не пытался найти Ачкасова?
– - спросил Бочкарев.

– - Это мне неизвестно, -- ответила Юля. Но подумала и добавила: - Вряд ли. Он самолюбив. И за себя просить не станет.

– - В данном случае на первом плане дело, заметил Бочкарев.

– - Для него это одно и то же, -- сказала Юля.
– - Придется ждать конца месяца.

Бочкарев понимал: Юля расстроена чем-то гораздо большим, нежели только этим делом. Но из деликатности ни о чем не стал ее расспрашивать.

– - Другого выхода у нас нет, -- согласился он и попросил: -- Звоните. Не забывайте. Всегда буду раз вас видеть.

– - Хорошо, -- пообещала Юля и ушла.

В КБ она вернулась, не опоздав, точно уложившись в обеденный перерыв. Ее уже ждал Игорь.

– - Где ты была? Я хотел с тобой вместе пообедать, -- с упреком сказал он.

– - Я больше не обедаю, -- холодно ответила Юля.

– - Опять диета?
– - усмехнулся Игорь.

– - Будем считать -- да.

– - Но почему-то очень скоро испортилось настроение, -- сыронизировал Игорь и добавил: -- Тебя уже дважды вызывал отец.

– - Еще раз вызовет, -- ответила Юля и достала рабочие чертежи.

Но ей опять не удалось приступить к работе. Раздался звонок внутреннего телефона, и Ирина пригласила ее к Александру Петровичу. Только сейчас Юля вспомнила то, о чем говорила ей Ирина утром. "Она любит его. Какой, однако, это вздор! И зачем только она такое выдумала? Еще не дай бог, если дело у них дошло до серьезного. А впрочем, меня это абсолютно не касается", -решила Юля и вошла в кабинет Кулешова.

Александр Петрович встретил ее с улыбкой.

– - Поздравляю тебя. Умница ты, -- сказал он.

– - Чем заслужила такую похвалу?
– - пожелала узнать Юля.

– - Пришло заключение о результатах заводских испытаний "Совы-4". Исключительно положительные отзывы, -- сказал Александр Петрович и положил перед ней на стол акт, подписанный авторитетной комиссией.
– - Конечно, тут заслуга не только твоя. И Игорь над ней хорошо поработал. И Кольцов. Но твоя лепта была завершающей. А это, дочка, очень ответственный момент.

– - Хорошо, -- кивнула Юля.

– - Не хорошо, Юленька, а отлично. Праздник души и сердца, -- поправил ее Александр Петрович.
– - Если и войсковые испытания подтвердят те завидные качества, которые прибор показал сейчас, я вас всех троих представлю на Государственную премию.

– - Всех троих?.. За что же Игоря?

– - Хотя бы за то, что он удешевил прибор в полтора раза.

– - В основном за счет надежности.

– - Всякая экономия чему-нибудь в ущерб. Но не будем спорить, я же сказал, подождем результатов войсковых испытаний.

– - Что же внесла в прибор я?

– - Ты успешно завершила всю работу. Раз. В "Сове-4" очень много от "Совы-1" . А сколько в том первом образце твоего? Два, -- терпеливо перечислял Александр Петрович.
– - В-третьих:

– - И все-таки было бы гораздо справедливей, -- прервала его Юля, -вместо обоих Руденко выдвинуть одного Бочкарева. Его консультации:

– - Нет. Сто раз нет!
– - в свою очередь не дослушал дочь Александр Петрович.
– - Если уж на то пошло, нас, милая, и Верховский консультировал. И я, между прочим, тоже немало вложил .`# -(' b.`a*.#. труда в проект. Но я тем не менее считаю: ни Верховский, ни я, ни тем более Бочкарев никак не могут быть причислены к авторскому коллективу. К тому же подождем войсковых испытаний. Да и потом о чем ты беспокоишься? Не один я буду решать вопрос. Я лишь выдвину кандидатуры, а утверждать их будет партком, профком, вышестоящая инстанция. Но уж кого выдвигать, позволь решать мне.