Чтение онлайн

И тут его взгляд упал на толстый том Уголовного кодекса, лежавший на столе коллеги. Статья 282. Возбуждение ненависти либо вражды. Экстремизм.

Тут же у него родилась гаденькая и подлая мыслишка: если нельзя доказать мошенничество, нужно подвести дело под другую, более тяжёлую статью. Что, если «философия» Иванова — это не просто бред, а бред экстремистского толка? Он же там что-то говорил о «пересмотре договоров реальности», о «системе», которая всех угнетает... При желании это можно трактовать как угодно.

У Михаила как раз была «книжечка» из другого, благополучно закрытого дела. Небольшая, самодельная брошюрка с радикальными высказываниями, которая числилась вещественным доказательством и должна была утилизироваться. Идеальный «вещдок».

План созрел за несколько минут. Завтра, перед занятием второй группы, он придёт пораньше. Пока Иванов будет отвлечён, он под шумок подбросит книжку в ящик стола. Затем, в середине занятия, под предлогом плохого самочувствия, выйдет, сделает вид, что звонит другу, а на самом деле вызовет наряд из своего же управления. «Гражданин Иванов, мы располагаем оперативной информацией... Обыск... А вот и пропаганда экстремистских материалов!»

Это была грязная игра. Крысин это понимал. Но он оправдывал себя тем, что этот Иванов негодяй, который обманывает людей. Мир станет чище без него. А для него это служебный рост, внеочередное звание и уважение начальства. Цель оправдывает средства.

***

Следующее занятие со второй группой проходило вяло. Кайн, следуя своему решению, заваливал аудиторию водой — сложными философскими терминами, заимствованными из интернета, и намного более полезными упражнениями из школы магии дроу на «синхронизацию полушарий». Он чувствовал себя не магом, а клоуном, и это разъедало его изнутри сильнее, чем физическая боль после тренировок.

Михаил Крысин сидел на своём месте на первом ряду, невозмутимый и внимательный. Всё шло по плану. Он пришёл первым и, пока Кайн отворачивался, чтобы поправить штору, ловким движением руки скользнул к столу и приоткрыл верхний ящик. Через секунду маленькая и неприметная книжечка в мягком переплёте легла поверх лекционных материалов.

Занятие шло к середине, когда Крысин вдруг побледнел (благо, актёрские способности у него были неплохие) и поднял руку.

— Дмитрий Анатольевич, извините, мне плохо. Голова кружится. Можно я выйду, подышу воздухом?

— Конечно, — кивнул Кайн, внутренне чертыхаясь. Ему не нравилось, как этот «Михаил» снова изучающе оглядел всё помещение перед выходом.

Крысин вышел в коридор, притворно тяжело дыша. Отошёл подальше от двери, достал телефон и сделал вид, что звонит. Ведь звонить ему на самом деле было не нужно, поскольку вызов коллег на это задержание он согласовал заранее, как и время их прибытия.

Через пятнадцать минут ко входу в торговый центр подъехала неприметная отечественная машина, из которой вышли двое крепких парней в гражданском, но с осанкой, выдававшей в них коллег полицейского.

Кайн как раз пытался объяснить пожилой ученице — седовласой Лидии Петровне разницу между «аурой» и «биополем», когда дверь в зал распахнулась. На пороге стоял Крысин, а за его спиной трое незнакомцев с суровыми лицами и парочка напуганных девушек — сотрудниц соседних офисов.

— Дмитрий Анатольевич Иванов? — громко и чётко, чтобы слышали все, произнёс один из вошедших, показывая удостоверение. — Сотрудники полиции. Мы вынуждены прервать ваше занятие. Поступила оперативная информация о наличии в данном помещении материалов экстремистского характера. Будем проводить осмотр. Понятые, — кивнул он девушкам за его спиной, — прошу пройти в помещение.

В зале повисла гробовая тишина. «Искатели чуда» замерли в ужасе. Скептики с торжеством переглянулись.

Кайн почувствовал, как земля уходит из-под ног. Страха он не испытывал. Вместо него его захлестнула ледяная ярость. Тут не нужно быть гением, чтобы понять – это ловушка. Его подставили. Его взгляд метнулся к Михаилу, который стоял с каменным лицом, но в его глазах читалось глумливое удовлетворение.

Обыск был недолгим. «Сотрудник», который целенаправленно двинулся к лекторскому столу, почти сразу «нашёл» то, что искал.

— Вот, смотрите, — он торжествующе поднял над головой злополучную книжечку. — Пропаганда экстремистских материалов. Всё по закону.

Кайна скрутили и заковали руки в стальные наручники. Он не сопротивлялся. Его разум лихорадочно работал, анализируя ситуацию. Как он успел ранее выяснить, люди не практиковали нечто похожее на суд Ллос, в котором всё решали с помощью поединка и побеждал тот, чья сила, навыки и воля оказывались лучше. Это была другая игра, с иными правилами. И он в ней только что проиграл первый раунд, даже не поняв до конца, как и главное за что его ударили.

Его повели к выходу под перекошенными от страха и изумления взглядами его «учеников». Последнее, что он увидел, прежде чем дверь закрылась, — это лицо Михаила Крысина. И в его глазах Кайн прочёл не просто служебное рвение. Он прочёл то, что хорошо знал по своей прошлой жизни: холодный, безразличный расчёт и желание возвыситься на чужом падении.

«Вот же гномий прихвостень! — со злостью подумал бывший тёмный эльф. — Что б тебя Ллос покарала! Решил подняться за счёт моего падения? Ты ещё не знаешь, с кем связался! Я хоть и не жрица, но какой дроу оставит подобный шаг без мести?!»

Дорога в полицейский участок для Кайна прошла в оглушительной тишине его собственных мыслей. Он сидел на заднем сиденье автомобиля с закованными в холодный металл запястьями. Гул двигателя и редкие реплики полицейских на переднем сиденье не долетали до его сознания. Весь его мир сузился до внутренней бури, в которой клокотала смесь ярости, унижения и леденящего душу страха перед неизвестностью.

Он анализировал ситуацию с хладнокровием, на которое только был способен. Его подставили. Подбросили улику. В мире дроу за такой поступок последовала бы немедленная, кровавая расправа. Но здесь, в этом странном мире, правила были иными. Сила здесь заключалась не в заклинаниях или клинке, а в знании законов, в связях, в бумагах. И он оказался в этой игре беспомощным младенцем.

Его доставили в отделение и втолкнули в небольшую, до тошноты знакомую по сериалам комнату для допросов — голые стены, стол, два стула и решётка на окне. Запах старого табака, кофе и чего-то едкого, чистящего. Его усадили на стул, сняли наручники, но ощущение плена не исчезло.

Вскоре в комнату вошёл Крысин. Он уже не притворялся простым парнем. Его поза, взгляд и голос — всё излучало официальную и безразличную власть.

— Ну что, Дмитрий, — начал он, садясь напротив и кладя на стол папку. — Давай без глупостей. Признавайся, где брал литературу? Кому её распространял? Собирался ли использовать её в своих «лекциях»?