Чтение онлайн

– Что-бы завтра же я никого из вас тут не видел, – взбешенно орал незнакомец,- если вы не в состоянии обеспечить безопасность моих гостей, на кой черт вы мне вообще сдались!

Ситуация осложнялась и тем, что обычного человека после подобной встряски можно было легко уложить в постель и окружить положенной заботой. Паладину же роль пациента не нравилась категорически. Он наотрез отказался обращаться к врачам и целыми днями разъезжал по Питеру, так, словно ничего не произошло. Но Маша то замечала, как любимый все сильнее бледнеет, что рана не перестает кровоточить, что Серж почти ничего не ест, и каждое движение причиняет ему ощутимую боль. Все надежды Ольшанская возлагала на Рому, этим утром она взяла с молодого человека слово, что он отвезет Сержа на осмотр к Егору Владимировичу. Берестову Маша доверяла безоговорочно.

Егор закончил накладывать повязку и удовлетворенно оглядел свою работу.

– Значит так, Сергей, рана не опасная, но, – он сделал небольшую паузу, – она, скажем так, очень неприятная, особенно при движении недельку другую еще поболит. И никакой резкости, потому что есть опасность кровотечения, а нам этого не нужно. Я дам вам таблетки, вот эти - каждое утро до еды, это антибиотики, а эти - после, это обезболивающее. И принимать их надо строго ежедневно. Это как в армии, приказы не обсуждаются, – Егор улыбнулся, давая понять, что шутит.

– Спасибо, – впервые за эти дни Савицкий почувствовал себя относительно хорошо, после инъекции обезболивающего боль притупилась, и в голове рассеялся туман, давая хоть какую-то ясность мысли.

– Да не за что, передайте господину Рябинину мои наилучшие пожелания, кстати, ему тоже не следует забывать о лекарствах. И завтра на перевязку.

– А за понимание - отдельное спасибо, – улыбнулся Серж, пожимая руку Берестову.

– Надеюсь, мне как можно реже придется проявлять такое понимание, я в хорошем смысле, конечно.

– Я тоже на это надеюсь, –отозвался Паладин, выходя за дверь.

Вечер медленно вошел в уставший за день город, и оживленные шумные улицы постепенно стали пустеть, исключая только городские парки и скверы. Здесь по прежнему было оживленно и весело. Проезжая мимо одного из них, Рома бросил в окно грустный взгляд, ему предстояло то еще «развлечение». К тому же за весь день он не смог позвонить жене, наверняка, Полина обиделась, вот только почему она не позвонила сама? В сердце кольнуло недоброе предчувствие, она поступала так только раньше, в последнее время никогда. Но в конце концов, у него села зарядка мобильника, и, возможно, она просто не дозвонилась. Однако в любом случае - придется объясняться. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Рябинин помрачнел еще больше, ему хотелось после безумно трудного дня побыть с любимой наедине, компенсировать отсутствие сообщений и звонков, но не тут то было. Всеволод Георгиевич заявился в офис под вечер, при чем с семьей, и прозрачно намекнул, что надо бы отметить зарывание топора войны - ужином. Дядька был мужиком упертым и достаточно коварным, ссорится с ним и снова нарываться на скандалы Роману не хотелось. Пришлось пригласить их домой, заодно он заказал и доставку из кулинарии, не вывалить же на голову Полине незваных гостей, заставив ее при этом в спешке накрывать стол. Первое удивление ожидало прямо на крыльце, Полина не вышла встретить их, и дверь открыла экономка. Рома сначала решил, что жены нет дома, но переведя взгляд на лестницу, увидел ее спускающейся вниз. У Романа перехватило дыхание, сказать: что Полина была в этот вечер красивой, значило - ничего не сказать. На ней было серебристое платье, открывающее лишь одно плечо, волосы спускались на плечи нежными локонами, в воздухе расстилался бархатный шлейф духов от "Шанель". Но было кое-что в ее облике - весьма странное, она выглядела так, будто собралась на войну, и чудесное платье, макияж и прочее лишь союзники в этой очень важной битве.

– Привет, любимая, – произнес Рябинин, лаская каждую букву в этих двух словах.

И сердце Полины моментально забилось учащенно трепетно, но девушка сегодня ни за что не могла уступить его голосу. Как бы ей хотелось ничего не чувствовать в эту секунду, как раньше, кроме боли и гнева, но, увы, прикосновения мужа моментально сводили на нет всю ее злость. Ей до безумия хотелось отозваться на его ласку, спросить: как прошел день, тем более Полина заметила, что Рома выглядит очень уставшим. Но отчаянным усилием воли девушка запретила себе раскисать, вызвав в памяти проклятую сорочку.

– Добрый вечер, дорогой, – холодно отозвалась Полина, уклонившись от поцелуя в губы и резко поворачиваясь к гостям, –здравствуйте, добро пожаловать, прошу прощения за заминку с ужином, Роман меня не предупредил. Но мы все исправим, прошу пока сюда, сейчас Лика подаст кофе.

– Думаю: с ужином проблем не будет, – несколько растерянно произнес Рома проходящей мимо жене, –его сейчас доставят из Причала.

– Отлично, пойду проконтролирую, – не оборачиваясь, Полина двинулась в сторону кухни.

Всеволод Григорьевич окинул племянника ехидным взглядом, это был чуть полноватый седой мужчина лет пятидесяти, одетый со вкусом и дорого. Чего не скажешь о его несколько забитой, чересчур скромной жене и маленьком сыне. Ребенок в семье Тумановых был поздней радостью.

– Похоже, тебе так и не удалось наладить отношения с красавицей женой, а по слухам: говорят иное.

Рома предпочел промолчать и несколько нервозно плеснул бренди в широкие красивые стаканы.

– В чем секрет, племянничек, женщины тебя просто обожают, все, кроме твоей собственной супруги. Может быть, ты излишне любвеобилен?

– У нас с женой нет никаких проблем, –ровно отозвался Рябинин, но замечание Туманова разбередило старую рану, сегодня вечером Полина и впрямь вела себя точно, как всего пару лет назад: холодно, вежливо и отстраненно. Разница заключалась лишь в том, что сейчас на это должны были быть более чем веские причины. Внезапно Роману стало страшно, видимо, случилось нечто такое, что очень сильно обидело его жену, до такой степени, что она решила его наказать, и при чем не откладывая. Но только вот за что? Подумав, молодой человек решил выяснить это немедленно.

– Прошу прощения, я сейчас вернусь, – с этими словами он быстро прошел в сторону кухни.

Полина яростно сражалась с коробочками и пакетиками, доставленными из Причала. Приглашенная на вечер кухарка делала вид, будто не замечает плохого настроения хозяйки дома и от души старалась проявить профессионализм.

– Полина, можно тебя на минутку, –неуверенно начал Роман.

– Извини, я сейчас очень занята, – скрывая раздражение, глухо отозвалась девушка, – давай поговорим потом, когда гости уйдут.

– Полина, пожалуйста...

Нервно бросив на стол ложку, которой она пробовала соус, девушка заставила себя пройти за мужем на террасу.

– Что случилось, милая? – Рома приблизился, осторожно дотронувшись до ее щеки, – ты сама не своя сегодня? За что ты на меня злишься?

От этих искренне - тревожных вопросов и бесконечной нежности в голосе Полине захотелось немедленно провалиться сквозь землю. Она вдруг, некстати, почувствовала себя предательницей, недоумение Ромы ранило ее в самое сердце.

– Посмотри на меня, прошу тебя, – но Полина упрямо отвернулась, опасаясь, что он прочтет сейчас в глазах не то, что ей хотелось. Лучше бы он вел себя как раньше: разозлился, накричал, тогда и ей было бы легче. Она не выдержит его любящего взгляда и тут же поверит и простит. "А вдруг нечего прощать? –спросило что-то внутри, – вдруг он ни в чем не виноват?". Но ведь рубашка, ладно бы только с духами, так еще и помада на воротнике. В готовой уже сдаться Полине моментально закипел гнев, только если она будет злиться - тоже быстро проиграет, лучше равнодушие.