Чтение онлайн

– Полина?

– Я на тебя не злюсь, – не глядя ему в глаза, ответила девушка и, отведя обнимавшие ее руки, пошла к выходу.

От того, каким тоном это было произнесено, Рома буквально замер на месте, в голосе его жены не было злости, не было обиды, ничего не было… Если бы Полина сейчас поняла: что он почувствовал в этот момент, то скорее всего вернулась бы и предпочла объяснится, но ее уже не было в комнате.

Маша присела рядом с Сержем, который полулежал на кровати, бесцельно щелкая пультом от телевизора, по его взгляду девушка видела, что он напряженно о чем-то размышляет, и переключаемые каналы его совершенно не интересуют. Она мягко вытащила у него из рук кнопочное устройство, бросив его на кровать.

– Как ты себя чувствуешь?

– Что? – Серж не сразу расслышал ее вопрос.

– Рана болит?

– Нет, родная, не беспокойся, все в порядке.

– Почему вы все время лжете, господин Савицкий?

Паладин невольно улыбнулся.

– Я не лгу, – он погладил по щеке хрупкое золотоволосое создание, – твой доктор дал мне довольно сильное обезболивающее.

Женщина сидящая сейчас напротив, нежная и беззащитная, всего несколько дней назад спасла ему жизнь. А ведь все должно было быть ровно наоборот, это ему полагалось защищать ее. Что если бы этот мерзавец навредил Маше?

– О чем ты думаешь?

– О том, что из тебя получился бы отличный телохранитель, любимая.

– Серж, – Маша собралась с духом и посмотрела ему прямо в глаза, – я … мне очень трудно сейчас тебе это говорить. Я знаю, что момент не удачный, и тебе не до моих страхов...

– Маша, о чем ты? – он внимательней взглянул на нее, заметив, что девушка непривычно бледна и растерянна. Чертов эгоист, следовало в первую очередь подумать: что она пережила той ночью у клуба.

– Тогда, три года назад, мы ездили в Италию к твоим родителям и там…. Ты вел себя также…. Как-будто моя забота тебя тяготит. Ты винил в том ранении себя и сейчас все повторяется, ты опять обвиняешь себя, а не того сумасшедшего, что играет с нами. Ты опять не хочешь признать, что несмотря на твою профессию, ты все же человек, имееющий право и ошибаться, и быть порой слабым. Это нормально.

– Милая, у меня нет этого права, мои ошибки обходятся дорого, дело не во мне, не в этой пуле. А в том, что мой соперник посчитал возможным - так поступить. Значит, где-то допущена серьезная ошибка, и, к сожалению, отвечать за нее не мне одному.

– То есть, все будет также как тогда?

– Я не понимаю, что ты хочешь сказать?

– Ты понимаешь! – Маша вскочила с кровати и подошла к окну, – ты …. Ты ведь считаешь, что я для тебя помеха. Я мешаю тебе мыслить ясно. Возможно, твой босс и был прав, когда сказал, что я приношу тебе беды. Если бы меня не было рядом, ты думал бы о деле и не был бы ранен. Если ты считаешь, что тебе нужно уйти….я не буду тебя держать… не имею права. "Мне нужна холодная голова, - так ты сказал мне в аэропорту, - а рядом с тобой этого не получается". Ты второй раз получаешь из-за меня пулю, я виновата в этом, а не ты...

– Если бы тебя не было со мной рядом, – раздался сзади голос Сержа и его руки крепко обняли ее за плечи, – я был бы мертв, а не ранен. Ты спасла мне жизнь.

Маша повернулась в кольце его рук и осторожно приникла к груди, пытаясь унять судорожные всхлипы.

– Я, как идиот, нес тогда всякий бред, только для того, чтобы ты легче меня забыла. Я не хотел от тебя уходить и не искал предлог, просто дело, которое я тогда вел, вышло из под контроля. Тебе стало рядом со мной - опасно. Человек, искавший моей смерти, не остановился бы, нейтрализовать его тогда не представлялось возможным, нам требовалось время, и мне пришлось умереть для всех, чтобы не отправиться на тот свет по настоящему.

Маша подняла на него заплаканные глаза.

– Ты знал в то утро, что мы расстаемся навсегда?

– Да.

– И сейчас ты хочешь поступить также?

– Господи, нет конечно. Сейчас совсем другая ситуация, с чего ты это взяла?

– Я вижу это в твоих глазах, они такие же, как тогда. Но я тебя предупреждаю, Серж, если ты исчезнешь, я не буду как раньше сидеть, спрятав голову в песок, и плакать ночами в подушку. Я отправлюсь за тобой, хоть на луну, и не успокоюсь пока не найду. И поверь мне, это будет не самая лучшая линия защиты.

Ответом на это воинственное заявление стал теплый заразительный смех, к которому невозможно было не присоединиться. Но внезапно став серьезным, Савицкий пристально взглянул ей в глаза и тихо произнес:

– Прости меня, за тот кошмар, что тебе пришлось пережить. У меня были более чем серьезные причины - так поступить, но я не хотел, чтобы ты страдала.

– Я давно тебя простила, – Маша крепче обняла Сержа.

– И поверь, у меня даже в мыслях нет намерения снова оставить тебя одну. Я не сделаю этого, даже если ты сама попросишь.

– Не дождешься, – шутливо насупилась Маша, – я веду себя как глупая истеричка?

– Ты ведешь себя, как влюбленная женщина, и эта прекрасная женщина влюблена в меня, даже не знаю за что.

– Просто за то, что ты мой мужчина, – прошептала девушка, находя его губы.

» глава 11

Вечер набирал обороты, и с каждой секундой Роме становилось все труднее поддерживать видимость дружеской непринужденной беседы. Ужин был замечательным, разговор лился легко, темы выбирались приятные. Но Рябинина волновало лишь одно, его семейному счастью похоже пришел конец. Его доброй, искренней, любящей женщины, столько раз приходившей ему на помощь, делившей с ним страсть и нежность, больше не существовало. На другом конце стола сидела все та же Полина, красивая и чувственная, но она стала внезапно такой же далекой, как самая маленькая на небе звезда. Рома ненавидел себя за страх, все еще живший в душе, страх ее потерять, страх нелюбви безумно желанной гордой амазонки. Разница состояла лишь в том, что сейчас он не понимал происходящего, не понимал: какой совершил проступок, не в характере Полины было так изощренно мстить. Обычно она высказывала все, что ее тревожит напрямик, даже во времена ледяного равнодушия. Но сегодня все шло не так. Рома почти не замечал и, возможно, даже не слышал попыток Туманова спровоцировать племянника на открытый конфликт. Сейчас его волновало совсем другое. Полина тоже поняла не сразу, она села подальше от мужа, не стремясь уязвить его, а скорее пытаясь контролировать себя. Близость Ромы была для нее гипнозом, но предстоящий, сложный и очень серьезный, разговор потребует всех душевных сил. За показным безразличием девушка пыталась скрыть абсолютную и безусловную зависимость, раньше это давалось куда как проще. Достаточно было легкой искры, и разгоралась ссора, Роман, не желая продолжать скандал, обычно уезжал. Но сейчас это было недопустимо, они с дядей весьма прилично выпили, и сесть за руль в таком состоянии равнялось бы самоубийству. Полина тщетно искала подходящий выход из ситуации, которую сотворила сама. К тому же ее помимо воли раздражал новоявленный родственник, судя по всему, тот еще деспот, он поминутно цыкал на супругу и изо всех сил пытался задеть Рому. Злость на мужа испарилась, словно капли воды под палящим солнцем, к тому же выглядел Рябинин откровенно растерянным. Совершенно невозможно, чтобы он так притворялся. Все больше ощущая неловкость, Полина была безумно рада, когда ужин наконец подошел к концу, впрочем, ни она ни Рома к нему толком не притронулись. Хотя блюда присланные шеф-поваром "Причала" стоило бы оценить. Но сейчас она быстро ушла на кухню, пользуясь необходимостью проследить за подачей чая. Торт тоже являлся шедевром, девушка попросила кухарку его порезать и, настроившись на продолжение банкета, двинулась в гостиную. На пороге комнаты она невольно замерла, уловив обрывки ведущегося разговора.

– Кажется, у тебя возникли проблемы, дорогой, – с притворным сочувствием поинтересовался Туманов, – насколько я знаю: Беррингтон приверженец традиций, ваши взаимоотношения с супругой покажутся ему, мягко говоря, странными.

Полина затаила дыхание, ответ на данный вопрос волновал ее больше всего прочего. Ей было противно и стыдно, но вчера вечером она встретила в супермаркете Антона, естественно, первым желанием девушки было любой ценой избежать общения с предателем и обманщиком. Он шантажировал ее и пытался разрушить едва обретенную семью. Но, к сожалению, ускользнуть не удалось, Антон излил на нее так долго копившейся яд, среди прочего явного бреда, последние слова негодяя запали в душу, отравляя ее сомнениями. Ей казалось, она все еще слышит надменный злобный голос:"Ты наивно считаешь, что можешь реально интересовать своего распутного мужа? Ошибаешься, он выбрал тебя лишь с одной целью, ему нужен Беррингтон, как только англичанин подпишет желанный контракт, от любви твоего благоверного не останется и следа. Он преспокойно вернется к обычным занятиям: то бишь выпивке, картам и женщинам. Ты просто проходной этап, средство для достижения цели. И можешь сколько угодно тешить себя иллюзиями о неземной страсти, все это существует лишь в твоих мечтах. Пойми наконец: он не любил тебя тогда, не любит и сейчас. Изменял тебе с каждой встречной и продолжает это делать. Справедливости ради замечу, что с его внешностью это вполне очевидно".

Она ушла ничего не ответив, точнее убежала. Антон знал: куда целил, и удар пришелся в самое больное место. Полина не верила, несмотря на огромную всепоглощающую любовь, она все еще не верила своему счастью. Ее муж действительно был, пожалуй, чересчур красив, а тут еще эта сорочка, будь она не ладна!

– Мои отношения с женой, Томаса не касаются, –отозвался Роман, ворвавшись в круг ее отчаянных мыслей,- Я разумеется, знаю, что он чтит понятия семейственности превыше всего. Но в данном случае это не имеет значения, я не позволю ни ему, никому бы то ни было другому вмешиваться в то, что касается только нас двоих.

– А ты уверен, что вы существуете? – иронично продолжил Всеволод Григорьевич, – мне кажется, несмотря на каторжные усилия, снискать расположение очаровательной супруги тебе, увы, не удалось.

– Извини, дядя, но тебя это тоже не касается,- в глубине души Рома начинал опасаться, что нахальный родственник прав.

А Полина внезапно ощутила себя полной дурой, она поддалась на провокацию так легко, словно была трехлетним ребенком. Разумеется Антон лгал, что касается рубашки, это она выяснит у мужа потом, а сейчас стоит поставить зарвавшегося дядюшку на место.