Чтение онлайн

О переходе запорожского казачества в Галицию и поднятия тут духа древней Сечи красноречиво говорит чрезвычайно популярная в начале ХХ в. песня на слова Василия Пачовского «Сечь идет»…

Освящение сечевого знамени в Черновицах. Фото нач. XX в.

Сечевые стрельцы во Львове. Август. 1914 г.

Кубанские казаки, взятые в плен сечевыми стрельцами подхорунжего Т. Ковалика. Фото 1915 г.

Кавалерийское подразделение Сечевых Стрельцов. Фото 1916 г.

Об этой священной казацкой традиции сохранилось интересное воспоминание офицера УСС времен Первой мировой войны. Однажды разведчики УСС взяли в плен кубанского казака. Пленный кубанец очень удивился, услышав из уст «австрияков» родную украинскую речь, он не мог понять, откуда взялись в австрийской армии сечевики. «…Мы — Сечевые Стрельцы. — Так вы не австрийцы?! — Нет, братишка, хоть у нас и австрийская форма, но мы, как и ты, украинцы… Если ты казак, то знаешь историю Запорожцев. Вот как проклятая Екатерина предательски ликвидировала Запорожскую Сечь, то казаки сами и со своими родными разбрелись по миру… Одни пошли за Дунай, другие на Кубань, а третьи за Днестр… Вот мы и есть потомки тех, что за Днестром (259, 30).

Именно этим потомкам запорожцев из-за Днестра суждено было повернуть ход истории, начать процесс возрождения Украинского государства. Ведь в то время единственным военным формированием, которое ставило перед собой цель возродить государство, были именно Украинские Сечевые Стрельцы.

Пасхальные братания между УСС и украинцами российской армии. Фото 1915 г.

Недаром высшее московское командование в своих сообщениях царю, описывая появление сечевиков, говорило о них, как про «отборные войска, называющие себя украинцами, и мечтающие о самостоятельности Украины». Такая информация посылались только царю и его ближайшему окружению, а от низшего и рядового состава ее скрывали, чтобы не пробудить национальное сознание солдат и офицеров-украинский, которые составляли основной контингент царской армии. Именно это вскоре и произошло. Это было кровавое время, когда огромные, вооруженные до зубов империи с миллионными армиями сцепились в кровавом бою за право обладания миром. Сотни тысяч людей разных национальностей погибли по прихоти нескольких коронованных особ. Украина же, разделенная между Россией и Австрией, поставляла пушечное мясо для обеих империй. Миллионы украинцев с обеих берегов Збруча вместо возрождения своего государства клали головы в братоубийственной борьбе за чужие интересы. Именно в это время Сечевые стрельцы начали процесс т. н. «братания» на фронтах, когда воины враждующих сторон выходили из окопов, переходили линию фронта, устанавливали перемирие и отказывались стрелять друг в друга. Украинцы с обеих сторон фронта легко находили общий язык, а осматривая при перезахоронениях тела своих врагов, часто находили в вещевых мешках российских солдат и кубанских казаков, а также и в рюкзаках австрийских солдат книжечки Шевченковского «Кобзаря» — Библию каждого украинца: и галичанина, и восточника, и кубанского казака. Конечно, такие находки вполне меняли сознание украинских воинов, они начинали понимать, что воюют с братьями за интересы чужеземцев. Другим объединяющим фактором была украинская песня, которая звучала из окопов по обе стороны фронта. Именно по песням украинцам легко было определить, что напротив во вражеских окопах находятся братья. Вот как вспоминал об этом австрийский офицер украинец Степан Клочурак, который со своим 38 пехотным полком находился в 1916 году на фронте в селе Корыто восточнее Луцка: «На том отрезке, где находился наш полк, в некоторых местах нас отделяло от фронтовой линии россиян не более 100–150 шагов. К нам часто доносился с российской стороны голос песен.

Мы с увлечением прислушивались к хоровому пению. Такие концерты российских воинов повторялись часто, и в это время перестрелки прекращались. Оказалось, что перед нами стояли части, в которых преобладали украинские военные. Это они давали нам эти хорошие концерты. На Пасху в воскресенье до полудня, мы услышали величественную песню «Христос Воскрес». Вскоре из российских окопов появились белые флажки и из них высунулось несколько солдат. Когда они увидели, что им не грозит опасность, потому что с нашей стороны не было ни одного выстрела, их примеру последовали остальные воины, которые растянулись вправо и влево по всему ихнему фронту. Отделилось пять воинов, которые перелезли через колючую проволоку и пришли к нашим окопам. Я с двумя нашими воинами пошел им навстречу. Один из них, подавая мне руку, от имени их солдат пожелал нам, нашим командирам и солдатам, счастливых и радостных Пасхальных Праздников и, чтобы мы здоровые вернулись в свои родные места. Он говорил мне по-русски, а когда я повторил те же пожелания по-украински, он удивленно сказал на украинском: «Видимо, на обоих фронтах воюют украинцы друг против друга». После этого мы разговорились на своем. Увидя, как мы так взаимно приветствовали друг-друга, вся масса воинов с российской стороны двинулась к нам, на что наши воины ответили так же. Наступила минута взаимных приветствий, объятий и радости, и люди, которых война сделала кровожадными зверями снова стали людьми. Думаю, что никакая дисциплина, никакая сила не смогла бы помешать этому нормальному поведению людей, которых объединяла одинаковая судьба…» (147, 77–78).

Российские солдаты-украинцы в гостях у гуцульской сотни на Пасху. Кирлибаба. 15.IV.1917 г.

Особенно в деле братания отличались Сечевые стрельцы, которые использовали каждую возможность для распространения идеи среди украинцев в московской армии о независимом украинском государстве. Сохранились уникальные фотографии, на которых зафиксировано братание сечевых стрельцов с украинцами московской армии. А лучше эти чувства казачьих потомков передает уникальная стрелецкая песня:

Естественно, что и российское и австро-венгерское командование, узнав о подобных случаях делало все возможное, чтобы помешать этому: по тем отрезкам фронта, где были замечены подобные акции, открывался массированный артиллерийский огонь, командиров и солдат в таких частях отдавалось под суд за несоблюдение дисциплины, но ничто уже не могло остановить национальный порыв восточных и западных украинцев к объединению, порыв, который остановил жернова Первой мировой войны, развалил обе империи и дал мощный импульс к созданию Единого Независимого Украинского Государства.

Сечевой стрелец и офицер Запорожской Дивизии УНР. Фотография 1918 г.

Почему именно Львов выбрали казацкие хар'aктерники местом для своих действий по освобождению Украины? Ведь, как писали советские учебники, Львов был оплотом польских панов и католической экспансии на Восток. Во все века дух украинства выходил именно из Львова. Петр Сагайдачный, Степан и Лаврентий Зизании, Юрий Рогатинец, Иов Борецкий, Петр Могила, Кирилл Ставровецкий, Памво Беринда, Богдан Хмельницкий, Иоанникий Галяговский, Маркиян Шашкевич, Иван Вагилевич, Яков Головацкий, Иван Франко, Дмитрий Витовский, Елена Степанивна, Андрей Шептицкий, Евгений Коновалец, Андрей Мельник, Степан Бандера, Роман Шухевич и тысячи других, — все они несли из Львова дух Великой Украины. Еще в XVII в. Бартоломей Зиморович, поляк и католик, бургомистр Львова, принимавший непосредственное участие в обороне города от казаков Богдана Хмельницкого, на страницах написанной им хроники «Тройной Львов», в которой выразительно ощущается антиукраинская ориентация, вынужден был признать место Львова в качестве духовного центра Украины-Руси: «Львов не в коротком высказывании доморощенного оракула или языком учителя риторики, скрытого автора, но в публичных высказываниях самых обширных земель королевства, назван украшением и оплотом Руси и большего свидетельствования и прославления не требует даже сама зависть» (117, 21).

Казаки под Львовом. С фрески Армянского собора во Львове. XVII в.

Именно это невольное признание польского бургомистра и объясняет, почему знаменитый Богдан не разрушил Львов, ограничившись лишь выкупом от горожан. Насколько важным для Хмельницкого был Львов, говорит то, что здесь он назначил начальником гарнизона своего брата Захария Хмельницкого (77, 78). Кстати, и первый полк реестровых казаков находился именно во Львове. Каждая страна, каждый народ имеет два т. н. мистических центра нации — официальную столицу и духовный центр. В Польше — это Варшава и Краков, в Германии — Берлин и Мюнхен, во Франции — Париж и Орлеан, в России — Москва и Санкт-Петербург. И значение второго духовного центра для народа бывает гораздо важнее, чем значение официальной столицы. В Украине всегда рядом с Киевом таким центром был Львов. Лучше всего об этом сказал гениальный поэт с Большой Украины Василий Симоненко:

Расположение Львова очень интересное — в середине Балтийского и Черноморского водоразделов, где река Полтва впадает в Балтийское море, а река Зубра — в Черное. Когда-то еще в XVII в. между этими двумя реками существовал канал, которым корабли переходили из Балтийского в Черное море и наоборот. Львов объединяет север и юг, восток и запад. Недаром именно во Львове, возле Армянской церкви, находится памятный знак «Центр Европы». Выполнен он в форме колонны, на которой установлена статуя святого Христофора. По легенде, этот святой перенес через реку маленького Иисуса Христа. В христианской иконографии изображался он довольно необычно — человеком с собачьей или волчьей головой (по легенде он был великаном и происходил из страны кинокефалов, то есть песиголовцев), что указывает на его древнее дохристианское происхождение (вероятно, во Львове были какие-то культы связанные с оборотнями). Огромные тайны таят в себе и знаменитые Львовские подземные ходы и пещеры, которые не уступают Киевским пещерам, но до сих пор остаются практически неисследованными.

Львов. Гравюра А. Гогенберга. 1618 г.

Герб Галицкой земли. Из «Хроники Русской земли» Гвагнинуса.

Хотя мы отмечаем 750-летия основания Львова, территория этого древнего города была заселена людьми значительно раньше. Археологи нашли здесь древние поселения людей, которым 25 тыс. лет. То есть, еще за много тысячелетий до того, как появились первые египетские пирамиды, на территории Львова уже существовали поселения. Многочисленные находки подтверждают, что Львов в давние времена играл роль славянского религиозного центра: на его территории раскопано пять древнеславянских святилищ. На территории Знесення существует местность с давним названием Свитовидове поле, а около него гора Род. Гора, где теперь находится собор святого Юра, в древности называлась Змиева гора. Кроме того, на Знесенни с древних времен стояли две большие каменные статуи богов, называемые в народе «Дед» и «Баба». Вплоть до XVII в. со всей округи им приносили жертвоприношения (14, 4). В другом месте, около Куликова, есть Перунова гора, а около Высокого Замка существовало когда-то урочище Карваты (или Хорваты).