Чтение онлайн

По задумке казацкой старшины, Кахтыри должны сохранить для потомков, выпестованые на Запорожской Сечи мировоззренческие основы казачества, стать источником воодушевления будущим поколениям в сопротивлении «зловражеским» силам.

"«Кахтырь» — это были такие книжки о запорожцах и Украине", — говорил дед Слюсаренко из-под Канева. — Там было все написано, как, что и откуда взялось в Украине: и о царях, что они у там себя орудуют и вытворяют, и о казаках, <…> о бесчестном князе Потемкине… Ну и там разные песни были в этих Кахтырях…" (336, 271). С 1773 по 1843 года процесс составления Устинских книг распространился почти на всех украинских этнических землях, охватил все слои украинского общества. И их написанию присоединялись крестьяне и казаки, купцы и чумаки. «Из всех книг, так как Библия составляется одна книга», — писал П. Мартинович (336, 270). Украинцы чрезвычайно высоко ценили Кахтыри, почитая их наравне с Библией. По заказу простого народа Кахтыри переписывались школьниками и «странствующими» дьяками и передавались как реликвия из поколения к поколению. Оценивались Кахтыри чрезвычайно дорого и считались проявлением образованности и достатка семьи, которая владела этими книгами. «У моего отца было их четыре книги, написанных рукой в кожаном переплете!» — с гордостью хвалился дед Слюсаренко из-под Канева (336, 273.)

Возвращение к родным берегам. Картина М. Добрянского.

Дедушка воспитывает внуков. Со старинного рисунка.

В Кахтырях была систематизирована и сконцентрирована народная мудрость: старины, думы, рассказы, бывальщины, песни, присказки и другие «устинские» жанры. Заложенные в Кахтырях о минувших годах, о «народознавстве», общественные и духовные ориентиры были словно завещанием для потомков.

По свидетельству современников Первая Кахтырская книга была посвящена истории Украины и называлась «Кто мы такие?», т. е рассказывала о истории нашего народа. Во Второй Кахтырской книге, которая называлась «Как надо жить и чтобы какими должны быть дети», были указания, как нужно жить самому и как научить своих детей, чтобы они «не ополячились и не окацапились». В частности, в книге говорилось: «Ляха и турка надо бить и Москве не служить…». Третья Кахтырская книга называлась: «Песни, думы, пение и припевы о половцах, печенегах, о Владимире Киевском, о кошевых атаманах, о монастырях, о турецком гареме, о греках». В Четвертой Кахтырской книге под названием «Бывальщина и казаки», были собраны сказки о чертах, свекрухах, панах и т. п.

Кроме того, были меньшие по объему «зрячие» Устинские книги: исторические — «Древник», «Гетманец», «Сороковник», «Старопомник», «Меморник», «Песняник», фольклорные сборники — «Виденник», «Поспильник», «Басильник» и «Думарь», сборники воспитательного содержания — «Семирадник», «Добромысленник», «Главнец», «Беседник», «Добровец» и «Детогляд», «Охотник», «Духовец», «Наставец», «Умновец» и «Хитровец», «Думовец» и «Мировец», хозяйственные сборники — «Меживник», «Цвитовец» и «Троймак», книги гаданий и предвидений — «Сонник», «Громак» и «Зорник».

Вообще, по свидетельству современников, «зрячих» устинских книг — пятьдесят «основных» и десять «добавочных». Устинские книги постоянно пополнялись новыми материалами и их количество увеличивалось. Созданная в народной среде песня, быль, повествование или басня не терялись, а находили свое постоянное место в одной из «устинец». За порядком составления и сохранности всего народного творческого наследия следили негласно избранные обществом зрячие или слепые устовники (336, 273–277).

Московские оккупанты пытались любой ценой уничтожить любые попытки духовного возрождения украинского народа. Поэтому Кахтыри уже в конце XVIII в. попали в разряд запрещенных книг — царская власть изымала их из крестьянских, мещанских домов, школ и монастырей и беспощадно уничтожала. За укрывательство этих книг непокорным грозила немедленная ссылки в Сибирь. Но, несмотря на запрет, люди любой ценой старались сохранять эти книги народной памяти, передавая потомкам как самую дорогую семейную реликвию. На них воспитываются все новые и новые патриоты Украины, которые несут в народ идеи, заложенные в них казацкими характерниками. Кахтыри были важным этапом в формировании Г. Сковороды, Т. Шевченко, С. Руданского. Именно кахтыри и Устинские книги стали незримой судьбоносной нитью в жизни этнографов П. Мартыновича, В. Горленко, А. Сластена и Ф. Днепровского и многих других светочей украинского возрождения, пробуждали их дух, побуждали к борьбе за свободу Украины (336, 282–285).

Куда же делись сами характерники? Во время вероломного нападения московского войска на Запорожскую Сечь в 1775 году именно запорожские характерники не хотели сдавать ее без боя. «Характерники совсем не хотели сдаваться Екатерине, но другие казаки сказали: «Нет братцы, у нас есть родители и дети: москаль их вырежет. Взяли и сдались» (282, 170). Не смирившись с этим, характерники покинули Сечь и поехали «под турком жить», основав на турецких землях (острове св. Юрия) Задунайскую Сечь. Но служба у турок, их извечных врагов, тоже была не по душе казакам. Поэтому сознательнейшая часть запорожцев переходит на службу к Австрийской империи, в составе которой тогда была значительная часть украинских земель — Галиция, Подолье, Закарпатье и Буковина. В том, что они двинулись именно в Галицию и Карпаты не было ничего удивительного. Ведь между Западной и Большой Украины всегда существовала тесная связь. Просматривая старые казацкие реестры, находим там немало галицких фамилий: Бойко, Бойчук, Гуцул, Галицкий и т. д. Галиция дала многих славных казацких вожаков: Петра Сагайдачного из Кульчиц, Ивана Подкову из Молдавской Украины, Северина Наливайко из Гусятина, Богдана Хмельницкого из Жовквы и тому подобное. Запорожцы же издавна поддерживали тесные связи с Карпатскими опришками. Сохранились легенды о казаке Михаиле с Украины, который воевал в отряде Олексы Довбуша, а на Закарпатье бытует народная песня об опришке Пинте, который освободил осужденного к смертной казни казака. Апогея военное сотрудничество казаков и повстанцев достигло во время освободительной войны Богдана Хмельницкого, недаром польская шляхта называла опришков «второй армией Хмельницкого» (77, 129). Совместная борьба опришков и казаков продолжалась и в дальнейшем. Так в 1759 году опришкивский атаман Иван Бойчук ходил со своими хлопцами на Запорожскую Сечь и вместе с запорожцами помогал гайдамакам на Правобережной Украине громить польских оккупантов. Выдающийся украинский писатель и исследователь Степан Пушик обнаружил, что именно Иван Бойчук был далеким предком нашего гениального Кобзаря, чья фамилия по матери была Бойко (255, 4-91).

Запорожцы прячут икону Покрова после уничтожения Сечи. Картина нач. XX в.

В 1771 году запорожцев, которые во время войны с турками находились в Садгоре на Буковине, жители города Снятин пригласили для защиты от польских конфедератов Твардовского, которые грабили население. Сотня конных казаков во главе с сотником Павлюком прибыли на Покутье и разгромила полутысячный отряд конфедератов. А затем погнались за ними до Брустур, где и завершили разгром. Кроме того, казаки успешно защитили от конфедератов монахов знаменитого Манявского Скита, возле которого захватили в плен самого Твардовского и отправили его в Каменец-Подольский (238, 16–17). Из части запорожцев австрийское правительство уже 1763 году создало на среднем Дунае флотилию «чаек» с чайкистами для борьбы с турками. Позже часть их слилась с запорожцами в Бачке, часть отправилась бродить по миру (7, 12–13). Поэтому понятно, что запорожцы правдами-неправдами пытались попасть на западноукраинские земли, где многие из них имели родственников, друзей и знакомых.

В «Тайнах боевых искусств Украины» я уже писал о том, что в 1785 году, заключив тайное соглашение с австрийским императором Иосифом II, восемь или десять тысяч холостых задунайских запорожцев перешло в Австро-Венгрию и основало Сечь в Воеводине, город Чента. Позже, в 1811–1812 гг. эти казаки по неизвестным причинам покидают Воеводину и отбывают в неизвестном направлении. Ученые-историки почему-то не объясняют, куда исчезли эти десять тысяч казаков и выдвинули версию, что они вернулись на Задунайскую Сечь, хотя никаких исторических подтверждений этого нет. На самом деле, они не исчезли, а постепенно перешли в Западную Украину, о чем свидетельствует значительное количество запорожских фамилий по галицийских селах: Заваликуты, Палии, Опыри, Сагайдаки, Турчины, Дорошенко, Баниты, Подколодные, Убийвовки, Варыводы, Палыводы, Богоносы, Козаченки и еще тысячи галицийских семей выводят свои родословные именно от этих запорожцев из Воеводины.

Задунайский запорожец. Картина С. Васильковского.

В семье моего отца существует предание, что их предок — казак Мышастовского куреня также пришел из Югославии. По этим же преданиям, название его происходит от того, что казаки этого куреня, по традиции, занимались отловом, укрощением и объездкой диких лошадей мышастой (мышиной) масти, которые водились тогда в запорожских степях. Недавно я нашел этому научное подтверждение: как утверждают ученые, дикие лошади, тарпаны, которые водились в украинских степях и, исчезли только в конце XIX — начале XX в. были именно мышастой масти (172, 36). Еще мой дед Лесь Каляндрук до 40-х годов XX в. по давней семейной традиции разводил мышастых лошадей, за что в селе у нас до сих пор есть прозвище Мышастые.

Еще одно прозвище — Буги получила наша семья от названия реки Буга в Хорватии, из которой они пришли в Галицию.

Заинтересовавшись этим вопросом, я начал собирать материалы о переселении казачества и оказалось, что на территории Закарпатья, Буковины и Галиции именно в период исчезновения запорожцев из Воеводины, в городах и селам Украины появляется большое количество семей, ведущих свое происхождение от казаков. Берем, например, описание столицы закарпатских гуцулов, Ясиня, сделанный в к. XIX — нач. XX вв. Степаном Клочураком, который пишет: "Среди переселенцев-беглецов найдем и сейчас значительную часть потомков запорожских казаков, о чем свидетельствуют их фамилии, как Козак, Пластун, Харлампий, Чмиль-Клочур, Отаманюк (147, 12). Именно запорожцы основали село Завалье над Прутом, где Кирилл Трильовский заложил первую Сечь (194, 29–30). Село Городница над Днестром тоже было основано запорожцами: там в старых сундуках люди хранили казацкую одежду, пели казачьи песни (194, 29–30). В этом селе существовал предание, что в старину, во времена Хмельницкого, здесь был образован сильное подразделение казацких пластунов, которое оберегало село от татарских набегов. Руководил этим пластунским отрядом бывший сотник Запорожской Самарской Паланки Совик (174, 26). Пластуны под его руководством разгромили около Городницы большой чамбул татарского вожака из Добруджи Ямгора. В память об этом осталось в селе названия урочища Совиков Стан и ручья, где погиб татарский сановник Ямгорив (174, 26–28).

Кошевой банатских казаков. Рисунок 1789 г.

Потомок казаков Лесь Каляндрук. Фотография 1936 г.

Верховинские старожилы также сохранили воспоминания о запорожцах, которые еще после Полтавской битвы перешли в Карпаты, аж в Жабье (теперь Верховина) (194, 30–31). В гуцульских песнях даже утверждается, что отец Олексы Довбуша был довбышем на Запорожской Сечи (292, 82).