Чтение онлайн

— Благодарю, — сказал Ацель, но горничная уже успела отойти на приличное расстояние и скрыться за спиной инспектора. Это была та самая горничная, которая обслуживала их номер. Она обозревала тяжелым взглядом антипатичных ей молодых мужчин, накручивая на палец прядь иссиня чёрных волос, собранных в короткий «конский хвостик».

— Милая моя, — галантно подозвал девушку инспектор Грегер, — поведайте, пожалуйста, что вы видели. — Он положил ей на плечо ладонь.

— Этот молодой человек, — ткнула она в сондэсианца, — пригвоздил дротиком насекомое с расстояния пяти метров. Я так и не смогла его вытащить. Не каждому удастся провернуть такой «фокус», если только подобное не является профессиональным навыком…

— Профессиональным навыком? — Эдвард не верил своим ушам. — Вы имеете в виду…

— Наемный убийца. Киллер. Как угодно, — пояснил полицейский. — Многие согласятся с мисс Кингман. Поэтому… я обязан вас обыскать, господин… Ацель.

— Постойте! Это какая-то ошибка! — Юноша был сбит с толку. Он понимал чем может обернуться обыск. Ацель никогда не расставался с ядовитыми ампулами, и это могло оклеймить его, шрамировать репутацию. «Как же так? — причитал Эдвард. — неужели и на Земле Ацеля ждёт судьба преступника?»

Я не позволю вам прикасаться ко мне своими грязными лапами! — прошипел пришелец почти по-змеиному, когда Чарльз Грегер сделал шаг вперед. Будь Ацель в сондэсианском обличии, он бы выпустил когти и оскалился.

— Если вам нечего скрывать, почему же вы боитесь обыска?

Словно бешеные псы, они стояли друг напротив друга, пока завывающий ветер хлестал подолы их длинных пальто и обрывал сочные зелёные листья кустарников, что в свете вечерних фонарей принимали вид летучих мышей, пауков и неведомых чудищ.

— Я не имею к этому преступлению никакого отношения!

— Отказываясь от обыска, вы признаете свою вину!

— Я просто терпеть не могу, когда кто-то нарушает моё личное пространство! — не уступал Ацель.

— В таком случае… — Инспектор Грегер неожиданно для всех достал пистолет и снял его с предохранителя. — Может быть это сделает вас сговорчивее?

Пришелец был вынужден отречься от гордости. Он поднял руки в повиновении, и инспектор принялся ощупывать его одежды. В карманах пальто — ни во внутренних, ни во внешних — он не обнаружил ничего, кроме кошелька. Однако лучше осмотрев рукава, Чарльз Грегер воскликнул:

— Карманы в рукавах! Как предусмотрительно!

Полицейский конфисковал с десяток дротиков и три миниатюрных стеклянных флакона с веществами: прозрачный, темно-фиолетовый и оранжево-красный. Передав яды коллегам, торжествуя, инспектор надел на Ацеля «браслеты», и объявил:

— Вы арестованы!

***

Ветер крепчал. Вознося к небу слезливую песнь, скрипел «старина Бен». Лужа на асфальте моста, отражающая мутное вечернее небо, огоньки фонарей, фар, сияние Вестминстерского дворца, — задрожала, запузырилась, и плескавшаяся в ней золотая рыбка помчалась по дороге. Прокрученная шинами автомобилей, бурая вода прыскала по сторонам. Взмыв вверх еле заметной человеческому глазу струйкой, она сбросила с себя грязное платье, и теперь уже чистая, прозрачная, как гладь колумбийского озера, начала взбираться ввысь, ползти по чугунным швеллерам, камням и металлическим листам Биг-Бена, опережая рыбку.

— Ах! Как я устала, как я устала! — пропищала лужа каким-то мультяшным голоском и приняла форму невысокого гуманоида. — Все зазря! Что будем делать? Эй, Учитель, вы меня слушаете?

Прикрыв глаза и подставив лицо дождю, Целитель не прерывал игры на скрипке. Музыка его гремела то печалью, то тревогой, а непогода нашептывала ноты. Наконец он отложил скрипку и сказал:

— Где же я слышал эту мелодию?

— Может на Раксаре?

— Нет.

— На Флересе?

— Едва ли… — Целитель запрятал музыкальный инструмент за пазуху и вздохнул: — Память о моей человеческой жизни стирается… Блу… А это ещё что?..

— А, это? — засияла та, выуживая из своей груди золотую рыбку. — Мой новый друг! Какие-то злодеи бросили прекрасное создание в грязный водоем! Она задыхалась, барахтаясь среди пластика и стеклянных бутылок, чуть не ранила плавник! Вот я и её и спасла!

— Я согласился взять тебя в напарники не для того, чтобы ты отвлекалась на рыбу, — раскритиковал поступок Целитель, не изменяя монотонному течению слов.

— Но ведь вы сами с бродячими животными возитесь. А мне нельзя?

— Ты будешь отвлекаться.

— Но вы же…

— Не сравнивай меня с собой. Я — Целитель, «Бог бездомных», а ты — вода!

Блу родилась на планете живой воды — Флересе, в созвездии Антракта. От края до края Флерес покрывает океан кристальной воды, в которой намешано более миллиарда сознаний.

— Прошу! — закружилась вокруг своего Учителя Блу. — Она не помешает мне выполнять обязанности!

После некоторых уговоров Целитель дал добро, и тут же сменил тему:

— Скажи, Блу, что ты узнала?

— Ничего такого! — ответила та, расплывшись на куполе Биг-Бена бесформенным мокрым пятном. Тело Блу пропускало через себя земную воду, циркулирующую под куполом атмосферы. — Я проплыла по всей Темзе, подслушивала из сливных стоков, заглядывала в окна домов вместе с дождём, свешивалась с широких тентов прохожих… В городе беспорядок. На Генриетта-стрит и Окмфорд-стрит — убийство. А еще… кажется… ходят слухи о намечающемся теракте. На Даунинг-стрит затевается какой-то митинг. Вроде, новый премьер-министр ляпнул что-то против инопланетян, и народ всполошился. «Свободу, — говорят, — гостям из космоса!»… А-а! — завыла Блу — Как мы могли упустить Его тогда?

— Слишком быстро меняет носителей, — заключил Целитель. — Не поспеваю за ним, а выследить не могу.

— Но почему? — Блу обвила шпиль, и золотая рыбка оказалась на самой макушке Биг-Бена. Это была первая и последняя рыба в мире, что покорила вершину знаменитой часовой башни.

— Телепортация устроена так, что атомы движутся за счёт собственной энергии. Такая скорость в миллионы раз выше скорости света, поэтому нам кажется, что объект переместился. Однако наша цель действует иначе — она использует энергию пространства и времени. Раздирает материю, открывает порталы и скачет через них, подобно кроту. Поэтому я не могу поймать телепортационный след. Остаётся лишь бегать за ним и закрывать эти дыры. «И почему из всей громады пространства-времени я наткнулся именно на тебя, Габриэль Феннис?» — закончил он про себя, и снова достал скрипку:

— И все-таки… где же я слышал эту мелодию?

Эдвард был огорошен. Никогда в жизни он не впутывался в уличные драки, не выручал никого из беды, остерегался участвовать в потасовках, страшась за свою шкуру, отчего все считали его слабаком. Гнусная овечка с жалостливой душой! Но в чем прок жалеть страдающих, если ты сам жалок? Разгоряченным, раздосадованным — им обуревала ярость, пробуждая ту силу, которой наделила его природа. Рука неосознанно сомкнулась в кулак, отяжелела, будто все это время она была расплавленным оловом, но теперь её выплавили из иридия или осмия. Неожиданно для свидетелей кулак врезался в челюсть инспектора Грегера. Будучи пойманным врасплох, тот не сразу понял что к чему. Щека его покраснела, вздулась, как плоть дохлой рыбы под водой, и опухоль молниеносно всосала в себя левый глаз.

— Бежим! — Эдвард взял Ацеля за предплечье, которое заканчивалось «браслетами» наручников, и они ринулись в бега.

— За ними! Ну же! — не убирая ладоней с ушиба, гаркнул инспектор Грегер обомлевшей толпе. Три полицейских нехотя бросились вдогонку. Мисс Кингман предложила мужчине пакетик со льдом, но тот вскинул руками и оттолкнул девушку.

Убедившись, что пистолет заряжен, он молча присоединился к коллегам, и вскоре нагнал их на Кинг-стрит. Они стояли в тупике одного из переулков перед высоким сетчатым ограждением, а в ногах у них валялись расстегнутые наручники.