Чтение онлайн

— Дьявол! — выругался Чарльз Грегер и пнул «браслеты» ногой.

Как оказалось, завернув за угол «Генриетты», Ацель быстро взял дело в свои руки — в прямом смысле. Он высвободил запястья из наручников, ключи от которых стащил у инспектора, когда притворялся, что ему нездоровится и, стянув перчатки, поднял на руки своего верного друга, чтобы потеряться вместе с ним в покрове ночи. Чёрный ящер был сноровистей, проворливей самого резвого человека. Его ноги — крепкие, звериные — даровали способность прыгать в высоту и длину на пять или даже на шесть метров. Шныряя из тени в тень, он оставался для редких прохожих внезапно мелькнувшей тенью за спиной, бродячей кошкой, гремящей мусорными баками, ветром звенящим трубами… Они оглядывались и вновь возвращались к своему моциону и пустословию. Некоторые, принимая сондэсианца за призрака, старались поскорее выйти к оживленной дороге; лаяли собаки, завидев змеиный хвост, плакали дети в колясках, разбуженные лязганьем когтей по кровлям домов.

На одной из мансардных крыш пятиэтажного здания, Ацель сделал остановку. Он избавил от объятий смущенного Эдварда и напустил на себя недовольство:

— И что ты натворил?! Зачем полез, куда не просили? У меня все было под контролем! — Пришелец покрутил руками мол, узри же, мои оковы пали.

— Извини, я как-то на автомате его ударил, — сетовал юноша, отступая назад. Он почти поскользнулся на мокром откосе, но чёрный ящер удержал его и притянул к себе.

— Ты соврал, соврал, что я был с тобой в номере прошлой ночью. Почему? — Ацель сдавил когтями плечи студента, и глянцевая куртка неприятно заскрипела под ними.

— Ты бы так не поступил… — Голос Эдварда дрогнул.

— Откуда тебе знать? Сам же понимаешь, кто я!

— Я не знаю, Ацель, не знаю откуда! Но я знаю, что я прав…

Здесь на высоте воздух был свежее, но и ветер — всевластнее. Он беспрепятственно раздувал русые волосы, и, словно в сговоре с самим Эдвардом, — вздергивал капюшон, желая покрыть ему голову. Капли дождя разбавляли соленые слёзы и оседали на губах едва соленой водой.

— Ладно, ладно, только не начинай…

— Уже начал! Я боялся, что они узнают о твоём внеземном происхождении и отдадут на опыты. Если бы они… — хныкал Эдвард, — я бы никогда себе этого не простил! Что нам теперь делать? Мы… преступники! Куда нам идти?

С одного края крыша клонилась вниз, как детская горка, и оканчивалась тупиком какой-то башенной пристройки из белого кирпича, над которой нависал двускатный козырек. Там и уселся Эдвард, прильнув грудью к спортивному рюкзаку.

Не переживай, у меня уже есть план, — успокаивал друга чёрный ящер, встряхивая налипшими на лицо волосами и отжимая подол пальто. — Вот кончится дождь…

Эдвард ничего не ответил. Расстегнув молнию на рюкзаке, он стал копаться в содержимом, вероятно, успев причислить себя к «отверженным». Выгрузив упаковку печенья и холодный чай, юноша приступил к «ужину». Ни производя ни звука, он угощал и Ацеля.

— «Нет повести печальнее на свете…» — наконец вымолвил студент шекспировские строки, точно молитву.

— Чего?

— Трагедия Шекспира, — просветлил пришельца тот. — Вся эта история с двойным убийством напомнила мне «Ромео и Джульетту». — И он напел:

«Что вижу я! В руке Ромео склянка!

Так яд принёс безвременную смерть.

О жадный! Выпил всё и не оставил

Ни капли милосердной мне на помощь!

Тебя я прямо в губы поцелую.

Быть может, яд на них ещё остался, —

Он мне поможет умереть блаженно.

Уста твои теплы.

Сюда идут? Я поспешу. Как кстати

Кинжал Ромео!

Вот твои ножны!

Останься в них и дай мне умереть.»

— Она убила себя? — уточнил Ацель.

— Да, заколола кинжалом.

— Но почему?

— Ну… — погрузился в раздумья Эдвард. Он читал Шекспира, ходил на спектакль, учил в своё время отрывки наизусть. Финальная сцена всегда огорчала его. «Нет, никакого катарсиса, — высказался как-то старенький преподаватель философии в колледже, — мне от смерти на экране также тошно, как и от смерти реальной». — Джульетта очень любила Ромео, и жизнь без него казалась ей невыносимой…

— Хочешь сказать, этот твой «Шекспир» имеет отношение к убийству?

Студент невольно ухмыльнулся:

— Он давным-давно умер. Но я не опровергаю вероятность того, что наш преступник вдохновился этой трагедией и романтизировал смерть, подстроив самоубийство мисс Паддингтон из-за потери возлюбленного.

— Как-то глупо умирать из-за любви, — поморщился пришелец.

— Да, — кивнул тот, — но любовь сама по себе… глупа.

Вскоре небо озарилось спокойной синевой, и из-за туч повыпрыгивали сонные звезды. Пришелец ненадолго распрощался с Эдвардом и растворился в лондонском мраке.

Мужчина поправил старомодную шляпу — серую, в цвет костюма, который не часто лежал под утюгом, и вышел на светофор. Рукава были протерты, как у человека, что ежедневно просиживает за столом утомительные часы и дремлет, подперев голову руками. Бернард Вьерд был стереотипный офисным клерком. Француз по отцу и испанец по матери он считал себя настоящим пришельцем среди сдержанных британцев и ценил тех немногочисленных людей, что терпели его взбалмошную натуру и разделяли настроения в дешевых лондонских кабаках. Мистер Вьерд был холост. К сожалению, вечно помятый вид и синяки под глазами влияли на дам неоднозначно, отчего всякие попытки завязать роман натыкались на неудачу, выкроенную из сочувствий и дружеских наставлений.

Но мистер Вьерд не отчаивался. Оптимист до мозга костей он никогда не вешал нос, и сейчас мог бы вовсю выжимать из своей молодости соки, если бы не одно «но»… Непоправимая беда случилась с его товарищем.

— Ох, Том, эта бутылка для тебя, друг мой! — Мужчина воздел руки к прояснившемуся ночному небу и вывинтил винную пробку. Он уже порядочно выпил и плохо соображал. Какой-то добряк проплатил ему на кассе три бутылки вина, две из которых мистер Вьерд уже опустошил. Мужчина встал посреди дороги, когда светофор замигал красным, и бескультурно влил в себя алкоголь. Автомобили засигналили, но окружающая действительность мало интересует пьяного человека. Слезливо шмыгая носом, мистер Вьерд отлип от горлышка бутылки и увидел, как на него несётся грузовик.

Он уже было попрощался с жизнью, но сильный толчок в спину вышвырнул его обратно на тротуар. Мистер Вьерд протрезвел от внезапного падения и воскликнул:

— Господь Милостивый, благодарю вас, мистер… Вы?!

Мужчина не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял некто иной, как убийца Томаса Брайтона.

— Я тоже рад вас видеть, — съязвил Ацель без улыбки.

— Почему вы здесь? Вас объявили в розыск как главного подозреваемого! Мой долг — сдать вас полиции!

— Вы этого не сделаете!

— Вы так уверены в этом?

— Я спас вам жизнь, рискуя собой. Если в вас теплится хотя бы крупица человечности, — вы этого не сделаете, — повторил пришелец. — Или хотя бы отблагодарите меня, прежде чем отправить за решетку.

— Какой же вы мнительный тип… Вы все это специально подстроили? — Мистер Вьерд опустился на скамейку — опьянение било в голову, туманило рассудок.

— Может да, может — нет…

— Издеваетесь?

— Меня зовут Ацель. — Пришелец вдруг доброжелательно улыбнулся и протянул руку в чёрной перчатке.