Чтение онлайн

А что, разве мы могли бы объединиться сами?

Нас объединило вульгарное чувство самосохранения, проще сказать – трусость. И это противнее всего. Да, мы объединились в то, что принесло нам великую пользу. Ну а если бы чужие потребовали от нас прямо противоположного?

Скверная у меня рабочая гипотеза, не в первый уже раз подумал я. Никому она не понравится. Чужие нарочно провоцируют землян на сопротивление им – ну, сказанул!.. Рыпнемся – тут и чужие нас камнями закидают, и Экипажа, пожалуй, не сохраним, если упремся. Да убережем ли хотя бы десять процентов населения?

Во-первых, сломаемся гораздо раньше. А во-вторых, кто я такой, чтобы думать об этом?

Праздный вопрос. Я знал, кто я такой.

Накануне мне приснился сон: Сорокин не отправил меня в Тверь чин чином, как порядочного, а приказал убираться из лагеря экспедиции любым транспортом, какой я сыщу, но только чтоб немедленно. Хоть на своих двоих. «Чтоб духу этой скотины тут не было!» – скрипя, как дерево в бурю, верещал он. Да пожалуйста! Не больно-то хотелось тут киснуть. Транспорт я, конечно, сыскал – увел у служивых резиновую лодку. Речка, названия коей я не удосужился узнать, вздулась от прошедших где-то в верховьях ливней и катила мощно, только успевай подгребать на поворотах, чтобы не вынесло в кусты и коряги. Дохлого скота в ней больше не попадалось, но плавучие стволы деревьев встречались в изобилии. В одном из них я разглядел застрявший кусок блестящего металла – и, натурально, сразу понял, что это такое. Осколок астероида, конечно же. Вернее, не самого астероида, а устройства, прикрепленного к нему чужими!

Знаете, как это бывает во сне? Хочешь что-то сделать, а не получается. Чаще из-за ватного тела, а иногда оттого, что нет под рукой нужного инструмента. Мне требовался нож, топор или пила – но увы. Забыл взять с собой. А грызть древесину зубами я не привык – бобры мне не родственники.

Кое-как я вытолкнул ствол на мель и, рассмотрев находку, мгновенно понял: застрявшая железяка есть не что иное, как часть устройства, необходимого для переброски массивного космического тела в подпространстве из точки А в точку Б. Во сне я даже разобрался с принципом его работы, но, проснувшись, естественно, все позабыл. До чего же иной раз жаль, что сон и явь вещи разные! Некоторые думают иначе, но с такими симптомами – к психиатру.

Впрочем, после пробуждения я печалился недолго. Во всяком минусе найдется свой плюс. Есть только один способ качественно выполнить серьезную работу: думать о ней постоянно. Стало быть, со мной все в порядке, раз мне снятся такие сны.

Процесс пошел еще в Твери, продолжился в тайге и самолете и продолжался теперь. На подходе к дому я был в рабочем режиме и рвался в бой.

Я отпер дверь сам. Настасья трудилась над каким-то документом. Прицепленный к халатику значок указывал, что она на вахте.

– Привет, – сказал я, делая жест рукой, чтобы жена не вставала мне навстречу. – Извини. Ты работай. Насчет ужина сам чего-нибудь соображу.

– Молодец, что вернулся. Погоди, ты мне нужен… – Затуманенным взором Настасья блуждала по дебрям канцелярита на экране. – Как лучше назвать нечто обязательно присущее чему-то? Из башки вылетело.

– Имманентный атрибут.

– Н-ну, это как-то не по-людски. Я же не диссертацию пишу.

– А тебе посконное надобно?

– Не совсем, но как бы… Понимаешь?

– Завсегдашний атрибут, – предложил я. – Или имманентный причиндал.

– Да ну тебя!

Я не могу читать служебные документы, что циркулируют в том департаменте, где служит моя супруга, – и совсем не потому, что не имею допуска (хотя как раз не имею). Просто у меня от этих текстов зубная боль.

– Отдохни хоть часок, – посоветовал я. – Сходи погуляй, погода что надо. Солнышко светит, в кустах птицы надрываются. Вернешься и сразу сообразишь.

– Некогда.

– Ты не поверишь – мне тоже.

Зря я это сказал. Женщину надо долго дрессировать, прежде чем ее реакция на самые обыкновенные слова станет адекватной. Ну что, казалось бы, тут такого – оба заняты. Ну и не надо мешать друг другу!

– Так… – сказала Настасья. – Узнаю Пяткина. Трое суток отсутствовал, вернулся – и сразу ему некогда!

– А что? В чем проблема-то?

Она поднялась со стула и уперла руки в боки.

– Мне отцепить значок – или так со мной поговоришь?

– Пожалуйста, – сказал я. – Только я думал, что уже все полезное тебе сказал. Насчет прогулки.

– Я тебе что, собачка? – вспыхнула Настасья. – Или мебель?

Никогда не слыхал, чтобы мебель делала моцион, но что спорить с женщиной, тем паче беременной? Неумное это занятие.

– Ты мне жена. Любимая, между прочим! И единственная: Устав не одобряет гаремов.

Она сразу смягчилась. Удивительным образом действуют на некоторых банальности! Я ведь и вправду люблю мою Настасью и с не меньшим нетерпением жду нашего первенца. Надо еще говорить об этом! Как будто и так не ясно.

А вот выходит, что нет. Странно.

И я задвинул все проблемы в ближний регистр памяти. Прошло четверть часа. Не ваше дело, чем мы занимались. Я груб? Возможно. Упускаю случай привлечь дополнительное внимание к моему рассказу? Что ж, не стану спорить. Но только это действительно не ваше дело и никак вас не касается, уж не обижайтесь.

– Пяткин, – сказала мне жена, хоть и знала, что я терпеть не могу, когда она называет меня по фамилии, – а ты все-таки человек…

Я фыркнул.

– Поздравляю тебя с этим открытием!

– Нет, серьезно. Я начала думать – машина. Хорошо смазанный агрегат большого механизма.

– Если честно, то плохо смазанный. Или некондиционный.

– М-м? – чутко отреагировала жена. Все-таки по части интуиции мы всегда будем проигрывать женщинам. – У тебя что, проблемы? В глаза смотри. Ты опять ввязался в какую-нибудь историю?

– Ерунда, справлюсь. – Я пренебрежительно махнул рукой, но, конечно, Настасью не обманул.

– Я так и знала!

– Что ты могла знать?

– Не «что», а «кого»! Тебя. С тобой не соскучишься: то одна неприятность, то другая…

– Жизнь – это борьба, – изрек я. – Естественное занятие мужчины. А что есть женщина?

– Ну-ну, просвети меня, – сказала Настасья. – Вдруг я не знаю?

– Знаешь. Сохраняющее начало. Фиксатор. Тыл. Мужчина добывает мамонта и падает с кручи, пытаясь дотянуться до куска обсидиана, годного на поделки…

– Воюет, – поддела жена. – Сам шею не сломит, с кручи твоей упав, так сделает из того обсидиана наконечник копья и проткнет кому-нибудь живот…

– Ну и проткнет… Не перебивай! Главное – что? Мужчина добывает, женщина – сохраняет. И цивилизует, между прочим! Да-да, я не зазнался. Без вас мы в два счета впадем в скотство. Но дай вам волю и власть с толикой комфорта – и мы перестанем двигаться вперед. А зачем? И так ведь хорошо. Уют, дети, спокойствие, маленькие житейские радости. А только это всегда плохо кончалось, что какой-нибудь древний Чатал-Гуюк возьми, что Советский Союз! Размывается цель, нет смысла переть вперед, надрываясь под тяжестью ноши, незачем крушить препятствия перед собой – и все рушится. По-разному, но рушится обязательно. Хорошая перспектива для Экипажа? Нет, ты скажи, это для нас?