Чтение онлайн

– Извини.

Она прищурилась.

– Похоже, учителя все еще не решаются делать замечания, когда чудесно спасенный мальчик тупит на уроках?

– Все правильно понимаешь, – сказал я.

– Совести у тебя нет, и мне это, в общем, нравится, – сказала она. – Ну, давай, катись отсюда.

– Слушай, а хочешь… – Я набрал в грудь воздуха. – Хочешь, сходим куда-нибудь? После школы?

Она улыбнулась.

– Ладно, давай.

Я кивнул, и мы разошлись каждый в свою сторону.

После уроков я дождался Николаса у стеклянных дверей, ведущих на ученическую парковку, чтобы сказать, что меня сегодня не надо подвозить, но он меня опередил.

– Лекс только что прислала смс, – сказал он. В этой фразе уже было больше слов, чем я от него слышал за целую неделю. – Она хочет, чтобы мы ехали сразу домой.

Я вздохнул. Опять разочарование, мой давний неразлучный друг.

– Ладно.

Я отправил Рен смс по дороге домой – написал, что возникли непредвиденные семейные обстоятельства. Она в ответ прислала мне картинку – фото человека с высунутым языком. Мы с Николасом приехали домой, и я пошел искать Лекс. Она была на кухне – готовила Миа что-то перекусить.

– Что случилось? – спросил я.

– Точно не знаю, – ответила она. – Патрик уже едет.

У меня сразу похолодели руки. Если Патрик ушел с работы среди дня, значит, точно что-то случилось.

– Садись, Дэнни. Я тебе пока сделаю что-нибудь поесть, – сказала Лекс. Она протянула Миа тарелку с ломтиками яблока и ложкой арахисового масла.

Николас сел рядом с Миа, и я хмуро посмотрел на него. В те редкие дни, когда оставался после школы дома, а не уезжал куда-нибудь с Ашером, он обычно сразу шел в свою комнату.

– Я тоже хочу яблоко, – сказал он. Явно решил дождаться Патрика вместе с нами.

У Лекс между бровей появилась морщинка – признак раздражения, но она безропотно начала резать второе яблоко. Я сел с другого конца стола. Миа нетерпеливо постукивала пяткой по ножке стула в том же ритме, в каком у меня колотилось сердце. Мы ждали.

Через несколько минут Патрик вошел в дом. Лицо у него было красное – должно быть, гнал сюда на полной скорости, какую можно выжать из его кабриолета. Первым делом он отыскал глазами Лекс, и они что-то сказали друг другу без слов.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего страшного, – сказал Патрик. Значит, что-то и правда страшное. – Мы этого ждали. ФБР хочет, чтобы ты приехал к ним для беседы.

Лекс закрыла глаза. Николас уперся взглядом в меня. У меня екнуло в животе.

– Я тянул время сколько мог, Дэнни, – продолжал Патрик, – но дальше они ждать не согласны. Я говорил, что ты еще не в том состоянии, чтобы рассказывать о том, что произошло, но они настаивают. Они хотят, чтобы ты подъехал в четверг.

– Ничего, – сказал я, подавив внезапно нахлынувший страх. Справлюсь. – Я готов.

– Нет! Тебе нельзя этого делать. Рано еще, – сказала Лекс. Она посмотрела на Патрика большими глазами – должно быть, эта тактика обычно помогала ей настоять на своем. – Неужели ты больше ничего не можешь сделать?

– Я сделал все, что мог, – и так немало времени выиграл, – сказал Патрик.

– А почему нельзя просто отказаться? – не отставала Лекс.

– Ты же помнишь агента Моралес. Она ничего не забывает, а злить сейчас ФБР – это гадить в колодец.

– А почему? – спросила Миа.

– Я думал, ты, наоборот, должен сам стремиться с ними поговорить, – сказал Николас. – В смысле – тебе же хочется помочь поймать тех, кто это сделал.

А, чтоб тебя…

Лекс покачала головой:

– Это не…

– Разве ты не этого хочешь? – спросил Николас. – А, Дэнни?

– А почему злить ФБР – это гадить в колодец? – спросила Миа.

– Не говори «гадить», – сказал Николас.

– Конечно, – сказал я. – Все в порядке, Патрик. Я сам хочу поехать.

– Нет! – снова сказала Лекс.

– Он должен, Лекси, – сказал Патрик. – Я завтра возьму отгул по болезни. Дэнни, мы с тобой останемся дома и подготовимся к беседе.

– А к чему тут готовиться? – спросил Николас. Взял свою тарелку и сунул в раковину по пути из кухни.

Только гораздо позже я сообразил, что на вопрос Миа никто так и не ответил.

Ночью, когда все легли спать, я снова спустился в подвал, чтобы досмотреть домашние видео. Там еще осталась парочка не просмотренных, а перед беседой в ФБР нужно было узнать о Дэнни и его семье как можно больше. Я уже провел в свое время не одного сотрудника правопорядка, и до сих пор никогда при этом не нервничал, но сейчас ставки были слишком высоки. Если они меня не признают Дэниелом Тейтом, придется сменить этот особняк на тюремную камеру.

Я отыскал DVD с наклейкой «БАРБАДОС 2009/Как ВАМ ЭТО ПОНРАВИТСЯ 2010». В следующие годы количество домашних видео заметно сократилось. Дэнни пропал весной 2010, и я был уверен, что это последние записи с его участием.

Первая часть видео представляла очередной семейный отпуск среди экзотической природы. На сей раз это был Новый год на Карибах – вся семья на фоне белых песчаных пляжей и прозрачной бирюзовой воды. Я такое видел только на экранных заставках.

Но это была уже не та семья, которую я видел на лыжном курорте в швейцарских Альпах. Голос Роберта Тейта, комментирующего съемку за объективом камеры, звучал скованно, Джессика держалась заметно в стороне и частенько оказывалась в кадре с коктейлем в руке. Дэнни с Николасом без конца ссорились, а у Лекс были темные круги под глазами, и еще в бикини было хорошо видно, какая она ужасно худая. Миа не было – ее, должно быть, оставили дома под присмотром какой-нибудь няни, и Патрика тоже не было – его отсутствие никто не комментировал. Кое-что тут было объяснимо. Первый муж Джессики, отец Лекс и Патрика, Бен Макконнелл, недавно покончил с собой – это объясняло, почему у Лекс такой вид. Роберт Тейт, должно быть, уже увяз в финансовых махинациях, на которых его через несколько лет прищучит Комиссия по ценным бумагам. Миа родилась с врожденной патологией правой ноги, и это тоже наверняка стало тяжелым стрессом для ее родителей. В семье Тейтов наступили не лучшие времена, и скоро все должно было стать еще хуже.

Я сам удивлялся, до чего мне их было жалко.

Вторая запись на DVD начиналась здесь, в доме. Роберт заставил Николаса – в костюме, с зачесанными назад волосами – рассказывать на камеру, что они идут смотреть школьный спектакль, где играет Лекс. Камера перешла на Дэнни – он сидел на полу и играл в кубики с Миа. Это было первое видео маленькой Миа, которое я увидел, и я почувствовал, что улыбаюсь. У нее были легкие, как дым, темные кудряшки, невероятно пухлые щечки, и она заливалась пронзительным смехом всякий раз, когда Дэнни обрушивал ее башню из кубиков.

Я почувствовал, как под ложечкой противно засосало от зависти.

Я хотел быть на его месте.

Не знаю, способен ли я на любовь, но если да, то мое чувство к Миа было больше всего похоже на любовь. Мне нравилось быть таким, каким я становился, когда она смотрела на меня. Я хотел, чтобы она была моей сестрой. Хотел быть ее братом, и не только ради семьи, которая живет в роскошном особняке и ездит в отпуск на Барбадос. Не потому, что Дэнни никогда не приходилось ложиться спать голодным, получать оплеухи и выслушивать, что он ни на что не годен, а потому что…