Чтение онлайн

— Да, — кивнула Лизавета. — Мы обвели себя вокруг пальца. А потом ты обвёл ещё и меня. Не думай, что я так просто забуду.

— Злишься?

— Обижена. Я думала, мы друзья, а всё это время ты врал.

— Когда ты это говоришь, звучит хуже, чем в моих мыслях.

— Может, потому что ты не чувствовал то, что и я? — её улыбкой можно было резать бумагу. — Я оказалась в чужом месте, одна, перепуганная до чёртиков, как ты верно подметил. У меня здесь не было никого, и когда появился ты… ты был моим спасением, да. Я почувствовала, что здесь, вдали от семьи и друзей, у меня появилась хоть какая-то опора. Но ты выдернул её у меня из-под ног.

Лизавета отвернулась, пытаясь сдержать эмоции, сморгнула непрошенные слёзы. Когда она вновь повернулась к Ладу, в глазах её был только колотый лёд.

— Я бы простила это кому угодно, но не тебе. И если ты хочешь, правда хочешь извиниться, Лад, то сделай это услугой.

— Услугой? — такого он не ожидал. — И о какой услуге идёт речь?

— Нет, — она решительно покачала головой. — Мне кажется, после случившегося я заслужила сделать тебе ответный сюрприз. Поэтому сначала пообещай, что сделаешь то, о чём я попрошу.

Она протянула руку для рукопожатия.

— Так, кажется, у вас это делается?

Лад недоверчиво посмотрел на её пальцы:

— А вдруг ты попросишь что-то опасное для меня?

— Обещаю, что моя просьба не будет опасна ни для тебя, ни для кого-либо из жителей этой деревни и этого озера, а также не будет содержать ничего невозможного.

— Ты эту речь продумывала?

— Да.

Лизавета проснулась ни свет, ни заря, так что времени ей хватило.

— Хорошо, — Лад взял её за руку. — Надеюсь, ты меня убьёшь.

— Надеюсь, ты меня тоже.

Она повторила своё обещание ещё раз, уже для договора.

— Обещаю, в свою очередь, исполнить эту просьбу, если это в моих силах, — Лад нашёл, как обезопасить себя этой маленькой оговоркой.

— Я же обещала не загадывать невозможного.

— Откуда ты знаешь, что для водяных возможно, а что невозможно?

Что ж, замечание было резонным. Признавая это, Лизавета кивнула и расцепила их руки. Глубоко вдохнула, переступила с ноги на ногу, собираясь.

— Теперь ты скажешь, что это за просьба?

Почему-то это оказалось не так-то просто. Лизавета нерешительно облизнула губы, подумала мимоходом: уж не совершает ли она прямо сейчас ужасную ошибку? Ведь ещё можно было всё исправить, запросив не то, что планировалось, а какую-то безобидную мелочь вроде коробки свежих пирожных. От пирожных она и впрямь бы не отказалась…

— Ты же не собираешься пойти на попятную? — сначала Лизавета подумала, что это говорит ей внутренний голос, но нет: решающий вопрос задал Лад, сам не зная, на что подписывается.

— Нет, — она встряхнулась. — Конечно, нет. Но ты же знаешь: рассказать правду бывает очень непросто.

— Ты теперь каждый день будешь мне это припоминать?

— Да, — с этим ответом Лизавета не медлила. — Потому что предательство не должно оставаться безнаказанным, даже для бессмертных водяных с очаровательными улыбками.

— Так ты считаешь, что у меня очарова…

— Я хочу, чтобы ты забрал меня под воду.

О, она выбрала наилучший момент. Было что-то чудовищно приятное в том, чтобы наблюдать, как самодовольна улыбка сползает с Ладова лица, сменяясь ошарашенным выражением.

— Что ты сказала?

— Ты слышал. Но что самое ужасное, ты пообещал мне это исполнить.

Вот так, вонзить нож в самое сердце и провернуть, чтобы было больнее. Всё так же, как он сделал с ней.

— Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Тогда объясни мне.

— Хорошо, — Лад помедлил с мгновение. — Что ты знаешь о Нави?

Ей следовало догадаться. Вспомнить все сказки, которые ей читала в детстве нянюшка, и байки, что отец привозил из поездок. Это же было не сложно, правда? Подумать о том, что водяными обычно становились умершие люди и догадаться, что это значит?

Но Лизавета не подумала, и потому замерла, огорошенная, стоило Ладу спросить, что она знает о Нави. Потому что всё, что она знала, сводилось к простейшей истине: Навь — это царство мёртвых, и живым туда путь заказан. Да, и она только что взяла с водяного обещание её туда утащить.

— Вижу, кое-что знаешь, — заметил Лад, и теперь уже он выглядел злорадствующим. — Теперь ты поняла свою ошибку?

Она отказывалась признать это вслух, но да, поняла. Не было ничего трудного или невозможного в том, чтобы утянуть глупую маленькую купчиху в Навь — вот только, видите ли, для этого ей пришлось бы умереть.

— Хм. Значит, ты меня убьёшь? — Лизавета смогла сказать это вот так просто лишь потому, что до конца не поверила в происходящее.

И каково же было её облегчение, когда усмешка на лице Лада стремительно сменилась изумлением, а сам он выпалил:

— Что?! Матерь-Природа, нет, конечно же!

Кажется, Лизавета охнула. Или ойкнула, она сама уже была ни в чём не уверена. Вся её жизнь за прошедшие полдня превратилась то ли в зыбкий песок, то ли в палку, переброшенную над зияющей пропастью.

— Ладно, — она сглотнула. — Ладно, видимо, я знаю о Нави меньше, чем следовало, потому что по моей памяти это то место, где оказываются все мёртвые души, а значит, чтобы попасть туда, нужно… ну, скончаться.

— О, — Лад такой трактовке только удивился. — Я и забыл, насколько странной может быть людская религия. И что, вы прям в это верите?

— Нет. Мы верим, что после смерти все попадают на суд к Богу-Отцу, и он решает, куда ты отправишься: на небеса за наградой или в подземье, где тебе воздастся за все грехи.

— И что из этого Навь?

— Ничего. В Навь верят только крестьяне, которые… — Лизавета запнулась. — Которые также верят в существование леших и водяных.

Лад просто не мог не улыбнуться. Она же поморщилась, чувствуя себя всё более глупо. Надо же, пришла сюда такая вся из себя решительная, собиралась карать и диктовать свои условия — а теперь стоит в полном недоумении, гадая, до чего умудрилась договориться.

— Похоже вам, городским, есть чему у этих крестьян поучиться.

— Похоже, — Лизавете старалась говорить как можно более равнодушно. — Так ты объяснишь, что тогда имел в виду, говоря о Нави?