Чтение онлайн

Вампирка захрипела, конвульсивно дернулась, пытаясь выплюнуть вжатый ей в рот чужой кулак, и затихла, вытянувшись. Соль убрал локоть с ее горла и, приподнявшись над ней на одной руке, пристально вглядывался в лицо. Лу, не двигаясь, пробулькала что-то жалобное, лишь тогда аристократ медленно вытащил кулак у нее изо рта. Та сразу закашлялась, шипя и плюясь, будто змея, по ошибке укусившая ежа. Соль, оттолкнувшись рукой, пружинисто встал на ноги, грозно нависнув над Лу, ошеломленно мотающей головой у его колен.

— Луна, — сказал Соль донне, прижавшей к скрытому тканью лицу руку, — почти полная. Несытые, они теряют контроль над собой в это время, а способность к гипнозу возрастает. Непростительно, — он пнул успевшую сесть вампирку башмаком в плечо, и она плюхнулась на землю, жалобно скуля, — было забыть об этом.

— В первый раз вижу ее в таком состоянии, — если донна и была взволнована, голос этого не выдал. Взяв с подноса свежий платок, она величественно встала, шагнула к Солю, опускаясь на колено возле прокушенной руки. — Позволь, — сказала она решительно, и потянула перчатку с его пальцев. Соль сделал шаг, упираясь подошвой правого башмака вампирке в живот, та лишь дернулась, как раздавленный червяк.

— Не о чем беспокоиться. Прожорливой твари досталось больше.

Сиятельная жрица, не слушая его, вытирала кровь с ранок от укусов.

— Кора, воды, будь добра, — не глядя на меня, приказала она.

Я схватила с подставки котелок, радуясь, что вода в нем остыла, и поспешила преподнести его донне, чтобы она обмакнула платок. Лу под ногой Соля выглядела жалко: алый блеск в глазах потух, губы почернели, кожа натянулась на лице, превратив его в старушечью личину. Не смея шевельнуться под стопой аристократа, она могла лишь кашлять и глухо ворчать.

— Бедная тварь, — глядя на нее, без тени сочувствия произнес Соль. — Чуть не сдохла от жадности.

— Фейно, Яхе! — позвала девочек донна, бережно обертывая раненую руку Соля влажным платком. — С ними все в порядке? — спросила она у него.

Он кивнул, и тут же девочки отозвались:

— Госпожа?

Голоса по-прежнему были сонные, но уже вполне их собственные.

— Отведайте сладостей, мои дорогие, — ласково предложила им донна.

Девочки поспешили на свои места, с удивлением глядя на нашу скульптурную композицию.

— Лючия устала, — умиротворяющим тоном объяснила им аристократка.

Мгновенно утратив к нам интерес, малышки переключились на пирожные.

— Отведите ее в вольер, — обратилась ко мне и Солю донна. — Она ведь сможет идти?

Соль кивнул, и, шагнув, перестал, наконец, попирать Лу ногой. Нагнулся, ища в траве очки. Выпрямившись, надел их. Проделывал он все это одной рукой, вторую по-прежнему сжимала в ладонях донна. Вернув себе вампирский вид, Соль, глядя на жрицу сверху вниз, вдруг погладил ее по голове. Она закрыла глаза и прижала ко лбу его руку, раны на которой постепенно затягивались.

— Я приготовлю новую порцию к тому времени, как вы вернетесь, — как ни в чем не бывало проговорила она. Соль протянул ей свободную руку, помогая подняться с травы. — Не медлите, ведь чай ночью полагается пить горячим.

Разомкнув руки, оба отступили друг от друга, Соль снова, словно нарочно, уперся ногой вампирке в живот. Донна повернулась и направилась к своему месту на циновках, я последовала за ней — водрузить котелок на положенное место. Вместе с донной мы промыли его свежей водой из бутыли и слили ее в кувшин; Соль в это время помогал Лу сесть. Жестом велев мне присоединиться к ним, донна переключила внимание на малышек, призывая их зажечь лампы. Я вернулась к Солю и Лу, парень, взгромоздив ее себе на спину, встал и коротко кивнул мне.

— Не боишься, что укусит? — шепотом спросила я, глядя, как безвольно мотнулась голова Лу, когда Соль сделал первый шаг.

— Не укусит, — так же тихо отвечал мне лжевампир. — Она ведь не дура, хоть и мертвая.

Мы двинулись в обход пруда. Час был уже поздний, дорожки и аллеи пусты. Выбрав беседку поукромнее, Соль сгрузил на скамейку Лу, и, присев рядом, оттянул веко, заглядывая в тусклый зрачок вампирки. Та слабо отмахнулась от него:

— Жжет! — и Соль милосердно оставил ее в покое. Лу крепко зажмурилась, сморщив лицо в плаксивой гримасе.

— Плохо дело, — сказал мне Соль. — В таком виде ее сдавать в вольер нельзя.

Я не могла с ним не согласится. За порчу «храмового имущества» — а Лу сейчас выглядела основательно испорченной, так, что даже свет фонарей угрожал обжечь ей сетчатку — отвечать пришлось бы мне, как единственному из нас троих существу разумному, с точки зрения храмовой братии. Очевидно, что правдивый рассказ никому из нас участи бы не облегчил.

— Значит, придется опять… — раздумчиво проговорил Соль и встряхнул вампирку за плечо. — Эй!

— Не прикасайся ко мне, Беловолосый, — слабым, но полным яда голосом прошипела Лу. — Чуть не порешил меня, ублюдок!

— Сама виновата. Кишка тонка была сказать, что в полнолуние тебя тянет на серенады, а? Как силенок добавилось, так на свежую кровушку потянуло, мразь?! — Соль тряхнул ее сильнее, так, что у вампирки аж зубы клацнули.

— Кретин! — с яростью зашипела она, не открывая, однако, глаз и не делая попыток вырваться. — Да откуда ж мне было знать про полнолуние, башка твоя деревянная, если первый и последний, кого я в посмертии кусала, был мой брат?! А потом мы оба в Империю попали, и больше… — осекшись, Лу с лязгом захлопнула рот.

— Брат, — проговорил Соль с таким видом, будто внезапно решил давно мучившую его задачу. — Но в храме его нет.

— Он погиб, — опустив голову, прохрипела Лу. Из зажмуренных глаз ее вдруг заструились слезы. — Твою душу, Беловолосый, ты чуть не убил меня!

— Прости, — Соль покачал головой, в смущении, как с изумлением поняла я. — Опять, выходит, сам дурак.

Лу приоткрыла на него один глаз, чтобы тут же зажмуриться вновь. Стирая с постаревшего лица слезы и слизывая их с ладоней, она, смягчившись, с удивлением проговорила:

— Впервые плачу в посмертии. Лишенным тени вообще-то плач не свойственен, ты знал?

— Да, — Соль наклонился к ней, поворачивая зажмуренное лицо к своему лицу. — Добавки не будет, таков был уговор. Но обстоятельства чрезвычайные. И только потому, что ты — вроде как — жертва чужой невнимательности. Но этот раз — точно последний, заруби себе на память.

— Лучше ты себе заруби, — хмыкнула Лу. И, вслепую, но очень ловко обхватив его затылок растопыренной пятерней, впилась губами в его губы.