Жесткий контакт
Шрифт:
«Русское золото, русский оператор. Поздороваемся?»
Полковник Максим Орлов из 45-го гвардейского полка специального назначения. Его шёпотом называли «мечом в руке Володи». Я впервые встретил полковника в Дебальцево, на востоке Украины, в 2014 году. Он консультировал ополченцев Донбасса. Я наблюдал за украинской армией. Город обстреливался обеими сторонами.
Попав под перекрёстный огонь, мы с Орловым независимо друг от друга нашли убежище в одном разбомбленном подвале. Он говорил по-английски лучше, чем я по-русски, и мы заключили шаткое перемирие. Когда обстрел закончился, мы разошлись.
Мы со Штейном идём к Орлову. Русский полковник оборачивается при нашем приближении и улыбается. «Штайн. Брид. Твоя работа?»
«Я всю ночь провалялся в постели, — говорю я ему. — Спал как младенец».
«Вероятная история».
Штейн переходит к делу: «Что привело вас сюда, полковник?»
«То же, что и вас». Орлов открывает кожаную сумку и достаёт пластиковый конверт размером одиннадцать на четырнадцать дюймов. Внутри — коричневый бумажный вкладыш, содержащий пакет толщиной в дюйм. «Мне поручено доставить вам этот пакет. Моё участие — просто вопрос удобства. Поскольку мы встречались, вы не усомнитесь в его происхождении».
Штейн принимает посылку. «Что внутри?»
«Спутниковые данные», — говорит Орлов, закрывая сумку. «Связь с радиоэлектронной разведкой. Есть место, где мы можем поговорить несколько минут?»
Мы идём к беседке за отелем. Садимся вместе на скамейку: Штейн — между мной и Орловым.
«Отличие, если позволите, — говорит Орлов. — Это не наше золото».
«Он следует в Таганрог».
«Право собственности не переходит к Российской Федерации, пока мы не подпишем договор о получении золота по факту поставки». Орлов откидывается назад. Принимает непринужденную позу. «До тех пор…
собственность стран с дефицитом. Это они купили страховку».
Штейн вертит пакет в руках. «Зачем всё это?»
«Конечно, нас интересует эта перевозка. Мы отслеживали « Медузу» через Суэцкий канал в Средиземное море. Не с помощью одного спутника, а с помощью многих. Целой сети».
«Это больше, чем сделали мы», — говорит Штейн.
«Не расстраивайся, Штейн. Ты не проявил особого интереса к Медузе .
Вы опоздали на игру не по своей вине.
«Ты знаешь, где находится корабль».
«К сожалению, нет. Но мы можем сузить ваш поиск. Корабль-призрак можно отследить с помощью спутниковой и радиоэлектронной разведки. Мы используем сеть спутников для триангуляции его АИС — автоматической идентификационной системы.
Сигналы транспондера. Но их можно замаскировать. Мы также отслеживаем другие микроволновые излучения. Например, метеорадар корабля. Здесь нет ничего нового. У Америки есть такая возможность. Вы бы ею воспользовались, если бы вас предупредили раньше.
«Вы не позволили бы нам узнать что-то действительно секретное».
«Конечно, нет. Мы можем гораздо больше, как доказали в бою.
Однако эти данные вас наверстают».
Я смотрю в глаза Орлова. Они пронзительно-голубые. «Зачем?»
«Вы работаете в Lloyd's of London».
«А какое это имеет отношение к делу?»
Штейн расслабляется. «Русские хотят, чтобы золото нашла страховая компания, а не Европейский союз», — говорит она.
«Браво, Штейн», — лучезарно улыбается Орлов. «Если золото найдётся, страховая компания заберёт свои деньги, золото вернётся владельцам, которые доставят его нам. Если нет , Ллойд выплатит, страны с дефицитом бюджета купят ещё золота и отправят его нам. Страховая компания проиграет. Но если греки найдут его и ничего не скажут, два миллиарда долларов попадут в какой-нибудь буржуазный фонд Евросоюза для подкупа».
«Это единственная причина?» — спрашиваю я. «Злоба?»
«Разве этого мало? Западные страны достаточно нажились за наш счёт». Орлов кладёт руки на колени и встаёт. «А теперь мне пора идти.
Моя роль здесь окончена».
Мы с Штайном наблюдаем, как Орлов быстрым шагом направляется к парковке отеля.
«Вы ему верите?» — спрашивает Штейн.
«Да, его история целостна».
«Ладно», — говорит Штейн. «Давайте зайдём внутрь и посмотрим, что у нас есть».
Я веду Штейна обратно в «Сивью», занимаю столик, который мы занимали вчера вечером.
Персонал открыл двери на террасу, и свежий ветерок ерошит тёмные волосы Штейна. В воздухе пахнет солью, и я слышу слабый шепот волн на пляже внизу.
Подходит тот же молодой человек, который обслуживал нас вчера вечером. Дневной персонал вливается. В ресторане и баре пересменка.
Мы заказываем кофе и сэндвичи на завтрак. Штейн предлагает парню ещё евро. Он качает головой и сияет. «В этом нет необходимости, мэм. Я всё ещё… как бы это сказать? Прихожу в себя после вашей щедрости».
Штейн открывает пластиковый конверт и выкладывает его содержимое на стол. Материалы разложены по трём небольшим стопкам. Фотографии, данные транспондеров и данные радиоэлектронной разведки. Мы изучаем каждую по очереди.
Фотографии лишь отчасти интересны. Есть чёрно-белые снимки «Медузы » , проходящей через Суэцкий канал. Есть ещё фотографии, пересекающие Средиземное море. Отдельный набор фотографий показывает « Голиаф» в порту Кавалы. Фотографии судна, пересекающего Эгейское море, и швартующегося в порту Кимос. Новой информации нет. Примечательно сходство « Медузы» и « Голиафа» . Одинаковая длина, ширина, одинаковое количество мачт и грузовых люков. Возможно, это однотипные суда. Мне кажется необычным для столь старых судов.
Я указываю на сходство со Стейном.
«Оба судна были построены в Скарамагасе, Греция», — Штейн сверяется со своими записями. «С разницей в пятнадцать лет. Всего было построено три десятка судов этого класса, так что сходство неудивительно. Это был достаточно распространённый проект, пока более крупные контейнеровозы не заняли большую часть перевозок. Такие суда, как «Медуза» и «Голиаф» , до сих пор используются для перевозки генеральных грузов на короткие расстояния».
«Кому они принадлежат?»
«Две фиктивные компании. Одна в Панаме, другая в ОАЭ. «Медуза» ходит под панамским флагом, « Голиаф» — под либерийским. В этом нет ничего необычного. Международный судоходный бизнес совершенно непрозрачен. Фиктивные компании, часто без почтовых адресов, создаются для владения одним…
Судно. Затем компании оказываются вплетены в скрытую сеть теневых офшорных компаний. Отследить бенефициарных владельцев практически невозможно.
Право собственности находится в странах, отличных от стран регистрации».