Чтение онлайн

– Сколько? – спросила Нилит. – У меня мало товаров на продажу, но если ты настаиваешь и если это положит конец нашему нелепому разговору, я готова отдать то, что тебе нужно.

Джоби с преувеличенной тщательностью проверил список – один раз, второй раз, третий.

– Мне нужна ваша тень, – сказал он.

– Возможно, ты заметил, что никаких призраков у меня нет.

– О, призрака я найду, но боюсь, что вы неправильно меня поняли. Госпожа, я собираюсь забрать вашу тень. Вашу сущность. Вашу душу. Таковы условия. – Он пожал плечами. – Как я уже сказал, вы просрочили плату.

Нилит взмахнула саблей, вставая между мужчиной и Аноишем.

– Иди на хер, пока я тебе клинок в жопу не воткнула.

Джоби снова театрально вздохнул и потянул за веревку, на которой вел лошадь. Вторая лошадь подошла ближе. Морда ее была мрачна, словно пустая винная бутылка. Только когда повозка остановилась и перестала лязгать, Нилит услышала шипение.

Не переставая целиться в нее из арбалета, преследователь Джоби спешился и, переваливаясь, подошел к повозке, поднял один из углов парусины и застыл.

– Прежде чем приступить к возмещению убытков, я по обычаю даю тебе последний шанс передумать. Должен тебя предупредить: я служу Консорциуму уже семнадцать лет, три месяца и девять дней, – сказал он. – И у меня это очень хорошо получается.

Нилит взмахнула саблей, и клинок блеснул в солнечных лучах.

– Мое предложение остается в силе.

Джоби склонил голову набок, и еле заметная улыбка, размазанная по его лицу, исчезла.

– Вы не деловая женщина, да?

Это была правда. Будь у Нилит время или желание, она бы прочитала этому человеку лекцию о том, почему именно она ненавидит кровососов, нападающих на тех, у кого слишком мало или слишком много серебра. Консорциумы. Фирмы. Гильдии. Какие бы названия ни выводили они на своих гербах, главным для них оставалась прибыль. И поэтому они были ничуть не лучше тал и торов, которые торговали душами. Алчность не зависела от вида богатств: ее можно было встретить и в банке, и в Палате торговли.

– Я не люблю вести дела, – ответила Нилит.

Джоби снова вздохнул и посмотрел на Аракс.

– Госпожа, эту великую столицу построили не тени и не императоры, а предприимчивые, целеустремленные личности. Ее фундамент – успех, прибыль, власть тех, кто понимает, какую пользу приносит торговля. И все, кто разбирается в торговле, знают, что живая лошадь дороже мертвой женщины. А вы, очевидно, вообще это не понимаете.

Бац!

Арбалет выстрелил, и Нилит спасла только ее реакция. Джоби целился ей в живот, но она нырнула вбок, и стрела воткнулась в песок между ногами Аноиша. Он встал на дыбы, размахивая копытами от страха и ярости.

Нилит бросилась вперед, занося саблю для удара. Джоби бросил в нее сверток шелка, пытаясь запутать в нем клинок. Одновременно он стянул холстину с повозки; под тканью оказалась клетка. Нилит сделала шаг в сторону и застыла на месте, увидев, что находится в клетке.

– Сделай что-нибудь! – заверещал Безел, летая вокруг Джоби и пытаясь выцарапать ему глаза.

Не обращая внимания на клюв и когти сокола, преследователь, не теряя времени даром, сбил с дверцы клетки тяжелые засовы.

В клетке сидело жуткого вида существо – наполовину червь, наполовину насекомое около четырех футов ростом. Серо-лиловое, оно блестело – то ли от пота, то ли от слизи. Его тело было свернуто в кольца, а рядом с его головой торчали две узловатые, покрытые панцирем руки. Они заканчивались синими загнутыми когтями, которые неярко светились, словно пары призрака. Существо казалось слепым; на его морде виднелся только непропорционально большой рот, пара ноздрей и три молочно-белых антенны, которые раскачивались, словно тростник на берегу реки. От чудовища исходила вонь гниющей на жаре требухи; запах был столь сильным, что у Нилит на глаза навернулись слезы. Но ее взгляд остановился на его зубах. Они, как и когти, светились – прозрачные, постоянно двигающиеся.

Несмотря на отсутствие глаз, существо, похоже, полностью сосредоточилось на Нилит. Синие когти с лязгом вцепились в железные прутья; монстр навалился на них всем своим весом. Страх, исходивший от него, полетел на Нилит, словно зимний ветер. Аноиш испуганно заржал и поскакал прочь.

Один.

Голодное чудовище раскрыло пасть, и из нее потекли огромные капли слюны.

Два.

Нилит проглотила свой страх и в пару прыжков сократила расстояние. Она взмахнула саблей, и из ее глотки вырвался вопль.

Три.

Последний засов отодвинулся.

– За работу, моя лапочка! – рассмеялся преследователь Джоби.

С клекотом монстр вырвался из своей клетки и налетел на Нилит в тот момент, когда ее сабля оставила зарубку на руке Джоби. Нилит услышала его крик, а затем чудовище сбило ее с ног.

Взревев, она оттолкнула его и измазалась в его слизи. Мощное чувство голода, которое испытывал монстр, боролось с ее желанием выжить. Он метался из стороны в сторону, извиваясь, словно кобра перед флейтой нищего. Снова и снова монстр атаковал ее; песок шипел под его телом. Монстр тянул к ней когти. Челюсти существа раскрылись так широко, что Нилит показалось, будто его голова раскололась надвое. Защелкали два ряда сияющих зубов. И все это время монстр визжал, словно кошка, которую сжигают заживо.

Его ярость лишала Нилит сил. От страха руки Нилит тяжелели. Когда она сделала очередной выпад, у нее заплелись ноги и она упала на песок. Покрытое слизью существо немедленно навалилось на нее всем своим весом. Ледяные когти прижались к груди Нилит, не давая ей пустить в ход саблю. А когда мерзкое существо сомкнуло челюсти на ее руке, Нилит услышала свой жалкий вой – он перекрыл даже яростно ржание Аноиша, верещание сокола и крики преследователя Джоби. Зубы, холодные, словно сосульки, коснулись ее кожи.

– НЕТ!

– Судья! Долбаный судья! Один из нас!

Прежде чем продолжить, камерарий Ребен подождал, пока эхо его криков отразится от потолка. Женщина-писец, стоявшая рядом с его столом, принялась яростно царапать тростниковой ручкой по свитку.

– Этому нет оправдания. Чудовищный позор и страшная потеря для города.

Спорное утверждение, если учесть, каким весом и влиянием обладали десятки аристократов, пропавших за последнее время. Ребена встревожила только потеря Гхора. Да, он был надменным, развращенным глупцом, но его смерть – не просто убийство, а оскорбление. Неважно, что Ребена торопит будущая императрица; это происшествие – вызов самой Палате. За все то время, пока здесь работал Ребен и пока здесь служили двадцать его предшественников, ни одному душекраду еще не хватило дерзости напасть на сам Кодекс.

– Где ответы? Где аресты? Где правосудие? Будь оно все проклято!

– Господин камерарий, проклятия тоже записывать?

Ребен бросил взгляд на писца.

– Да, записывай каждое долбаное ругательство. Я же сказал – дословно!

– Слушаюсь, господин камерарий.

– А что там с расследованиями дознавателей и прокторов? Ни до кого не дошли слухи? Никто не похвалялся в таверне? Ни одна тень не сбежала? Вы хотите сказать, что безжалостные громилы могут убить судью Палаты Кодекса в его собственном доме, а в качестве объяснения у вас есть только испуганный пердеж?