Чтение онлайн

Дрожащий, мокрый от пота, Ребен наконец-то сумел встать на ноги, однако стук в дверь заставил его снова рухнуть в кресло.

– ЧТО ТАМ ЕЩЕ?! – завизжал он. – Я же сказал – никого не принимать!

Дверь резко распахнулась, и в комнату вошла разгневанная дознаватель Хелес. В ее глазах сверкали молнии. Даже татуировки, которые кружились на ее шее и просвечивали через короткую прическу, казались темнее обычного. У нее за спиной переминалась женщина-писец, совершенно бесполезная.

Ребен вжался в кресло, уже закрывая лицо ладонью.

– Камерарий Ребен! – рявкнула Хелес, стукнув кулаками по столу. Она потыкала в сложенные на столе свитки. – Почему мне ничего не сообщили про мой отчет?

Ее дерзость почти заставила его собраться с силами и устроить ей такой разнос, какой она не получала за все время службы. Но вместо этого он заговорил умирающим голосом:

– Какой именно отчет, дознаватель Хелес?

– Тот, который посвящен Борану Темсе. Тору Борану Темсе, хотя меня и тошнит от этого слова. Мне нужны люди, которые займутся им, и как можно скорее. Вы лучше всех остальных знаете, что я была не в восторге от Гхора, но все-таки он – один из нас. Я верю, что в этом деле замешан Темса. И, возможно, он в сговоре со старой тал Хорикс.

Для Ребена наступил неловкий момент, и, чтобы скрыть смущение, он принялся разглаживать складки на одежде. Подлокотники его кресла словно превратились в челюсти тисков – Культ и Корона, а Хелес заставляла их медленно сближаться.

– Нет, – прошептал он.

Глаза Хелес стали огромным, словно блюдца.

– Что значит нет…

– Хелес, я сказал «нет»! – завопил он. – Темса – не тот, кто нам нужен. Ты ошиблась. Ищи кого-нибудь другого.

Дознаватель Хелес помолчала, тщательно взвешивая свои слова. Ребен томился в тишине, пытаясь не сломаться под ее осуждающим взглядом.

– Двенадцать лет, – сказала она. – Я хоть раз ошиблась за эти двенадцать лет?

– Пару раз…

– Когда?

– Ну ладно, никогда. Но все когда-то бывает в первый раз. – Ребен начал собирать свитки. – Мне жаль, дознаватель Хелес, но это приказ.

Хелес так сильно наклонилась над столом, что Ребен ощутил жар ее дыхания. Он был не более приятным, чем холод сестер.

– Камерарий, вы обещали мне автономию. И сейчас не самое подходящее время, чтобы меня поиметь.

Ребен встал.

– Времена меняются, дознаватель. Ты должна меняться вместе с ними – так же, как меняюсь я.

Хелес рассмеялась; Ребен никогда не слышал более невеселого смеха – сурового и резкого, словно удар кнутом. Ребен вздрогнул.

– Ладно, – буркнула она, кипя от ненависти. – Искать кого-то другого? Я так и сделаю.

Зарычав, словно дикий зверь, Хелес выскочила в коридор. Дверью она хлопнула так, что оторвала ручку начисто и, скорее всего, заперла Ребена в его собственном кабинете.

Застонав, Ребен упал в кресло, вцепился в волосы и тянул до тех пор, пока не взревел от боли.

В камере, в которой места было не больше, чем под мышкой, я чувствовал себя словно обезьяна, которую привезли в зоопарке, чтобы посетители могли поглазеть и посмеяться над ней. Только здесь посетители не смеялись, а у меня не было дерьма, которое можно в них бросить.

Будь проклято мое бесплотное тело.

Сегодня меня навестили четыре раза. Один раз пришел Темса: он решил проверить, действительно ли его трофей находится на месте. Два раза заходил Даниб – как всегда, бесстрастный и скучный. И вдобавок ко мне заглянул еще один призрак, но ему сразу приказали проваливать, и за этими словами последовал грохот упавшего подноса.

Результат моих блужданий по камере был четко виден – на слое пыли на полу появилась тонкая «восьмерка» внутри круга. Теперь же я не отходил от жалкого подобия окна и, прижав лицо к решетке, смотрел на оживленную улицу, скрытую за клубами пыли.

По крайней мере, я мог слегка развлечься, наблюдая за прохожими. Я шевелил губами, повторяя выкрики ближайшего торговца, который нахваливал свой сомнительный товар и излагал сложные условия скидок. Все его слова я уже выучил наизусть.

– Четыре апельсина или жукофрукт за один дебен, или шесть и яблоко за два! Покупайте лимоны! Лучшие лимоны по эту сторону Разбросанных островов! В этом районе только я продаю гранатовый сок гекатами!

Еще тут был кузнец, и он отличался тем, что в перерывах между закалкой стали он ковал в ритме галопа. Я услышал, как на противоположной стороне улицы зашипела еще одна раскаленная добела подкова. Я даже научился отличать повозки разных курьеров и торговцев. Несколько призраков, которые ходили с поручениями по одному и тому же маршруту, начали смотреть мне в глаза. Повозки целый день то въезжали в «Ржавую плиту», то выезжали из нее – в основном выезжали, и, скорее всего, направлялись на рынки душ. Я мало что знал о стандартах Аракса, но Темса – как сказал бы мой старый хозяин Добен – видимо, взял немалый улов.

Голубые ноги в золотом шитье прошли мимо, бросив в лицо немного песка и кусок навоза.

Снова она.

Одна женщина-призрак целый день нарезала круги по людному перекрестку, и ее путь пролегал мимо моей решетки. Она была одета в побитые молью шелка и посыпана белой пудрой. Она взмахивала своими светящимися волосами при виде любого мужчины, у которого хватало серебра, чтобы оплатить ее услуги. Я не видел, чтобы ей хотя бы раз повезло, и теперь она задвигалась быстрее; ее улыбка стала более напряженной, а в глазах загорелся безумный огонь.

Я ей не сочувствовал. Нет, не из-за отвращения к ее ремеслу – каждому из нас надо как-то зарабатывать на жизнь. Я просто ненавидел ее за то, что она снаружи, а я – нет.

Часы тянулись один за другим, тени начали удлиняться, и я заметил, что массы людей на улицах меняются. Те, у кого было место в своем доме или таверне, – в основном живые, – спешили туда. Мертвые медлили, растягивая последние минуты дня, прежде чем вернуться к своим хозяевам. Я увидел одного призрака в одной набедренной повязке; он толкал тачку, наполненную сломанными тростниковыми клетками для птиц. Она, должно быть, была совсем легкой, даже для новой полужизни, однако мне пришлось щуриться, чтобы увидеть, крутятся ли ее колеса.