Чтение онлайн

Инга медленно и осторожно протянула руку, и как можно мягче опустила на кисть девушки. Та вздрогнула, но отдёргивать не стала. Тогда Инга взяла её руку в свои, словно хотела согреть, и теперь чуть поглаживала пальцами её кисть. Она не считала времени, готовая сидеть так хоть до позднего вечера. Постепенно больная успокоилась и перестала вздрагивать. Даже чуть пошевелила пальцами, словно хотела ответить.

Инга подалась ближе.

— Однажды мне прострелили голову, — сказала она тихо.

Девица уставилась на неё с недоумением. Инга наклонилась ещё ниже.

— Вот, потрогай. Шрама из-за волос не видно.

Теперь она склонялась так, что не видела лица девушки, но через несколько секунд почувствовала, что та прикоснулась к её голове, нерешительно помедлила, потом повела пальцами, наткнулась на неровность от шрама и отдёрнула руку. Инга медленно подняла голову и посмотрела на неё.

— Сейчас уже не больно, — сказала она. — Несколько лет прошло. С тех пор я научилась защищать себя, и тех, кто мне доверился. Как тебя зовут?

Сухие губы дрогнули.

— Вера, — шепнула девица, и судорожно сглотнула.

Инга взяла с тумбочки бутылку и помогла ей напиться. Потом погладила по спутанным, чёрным волосам.

— А меня — Инга. Вот что, Вера! Ты мне потихоньку всё расскажи, а я тут буду с тобой сидеть, сколько нужно. И не бойся, я тебя в обиду не дам.

Верка сперва путалась в словах, не решалась, но понемногу разошлась, и действительно рассказала всё, что с ней случилось — про то, что её друг обещал, что заработает большие деньги, и повезёт её в Доминикану, про то, как позвонил и просил себя забрать. Потом про его раны и больницу, про людей с удостоверениями, глухой подвал, непонятные вопросы, ужас, и как она очнулась в холодной яме, в мешке, в который её сунули, как труп, и попытались засыпать землёй…

Благодаря рассказу Верки, через час Инга Берестова и Николай Сиротин ехали по узкому, пустому шоссе через лес, внимательно изучая окружающий пейзаж…

Глава вторая. Сомнительные результаты

Катя сидела на кухне. Её настойчивые гости фланировали по всей квартире, заглядывая в каждый угол. Бесшумные, аккуратные, не тревожили соседей. Наверняка никто в доме и не узнает, что они тут кого-то выслеживали и ввалились без приглашения в её временное жилище.

Наконец, оба вернулись на кухню. Круглолицый, что показывал ей удостоверение, устроился напротив и сцепил руки на столешнице.

— Екатерина Витальевна! — Он смотрел на Катю спокойными, карими глазами, пока его более шустрый напарник оглядывал полочки и шкафчики, ничего не трогая руками. — Вы должны нам кое-что разъяснить, и от ваших ответов будет зависеть то, останетесь ли вы дома, или проследуете вместе с нами.

— Куда? — спросила она, положив ладонь на грудь и в её глазах появился испуг.

— Обратно в Санкт-Петербург, — ответил её собеседник. — На Литейный, 4.

Его товарищ присел на корточки, заглядывая в прозрачную дверцу электрической плиты.

— Я не понимаю, — призналась Катя. — Меня отпустили, я уже сделала, что могла, после того, как убили Илью Николаевича.

— Речь не об этом деле, — мягко сообщил сидящий напротив мужчина.

Она знала, что не об этом, но сделала вид, что удивлена.

— Простите, как вас зовут? — спросила она, опуская руку на стол. — Я не успела прочитать в вашем документе.

— Капитан Гусев, — представился он, и чуть помедлив, добавил: — Юрий Всеволодович. Я предупрежу ваш вопрос: нас интересует ваша последняя поездка в Питер. Вы ведь только что вернулись?

Катя качнула головой, краем глаза отметив, что напарник капитана Гусева смотрит в пустую кастрюлю на подоконнике.

— Я приехала 1 января, часов в восемь утра. — Она задумалась. — Или в половине восьмого. Точно не скажу. Кастрюля новая, в ней ещё ни разу не готовили.

— И где вы были до настоящего момента? — не обращая внимания на реплику в адрес своего коллеги, спросил Гусев.

Катя разочарованно улыбнулась.

— Не думала, что это кого-то заинтересует. Я была на даче у своего шефа, Аркадия Аристарховича Лазарева. Мы расстались сегодня утром.

Похоже, капитан тоже разочаровался.

— Что вы делали в Санкт-Петербурге?

— Это допрос? — Катя встала, подошла к холодильнику, в который успел сунуть свой любопытный нос второй фээсбэшник, и решительно закрыла его. Парень отодвинул её руку и вознамерился продолжить исследование.

— Погуляй в соседней комнате, — остановил его Гусев. — Телевизор посмотри.

Шустрый напарник поджал губы, но ничего не сказал и покинул кухню. Катя прислонилась спиной к холодной дверце.

— Мне казалось, что в вашей организации работают люди, менее бесцеремонные, чем в полиции, — высказала она. — Если ваш товарищ хочет есть, он мог бы прямо об этом сказать. Но я ничего не успела купить, провела почти сутки в гостях.

— Екатерина Витальевна! — Гусев со стула не поднялся, но подался в её сторону. — Присядьте. Он больше не будет инспектировать ваши продукты. Так зачем вы ездили в Питер?

— Странный вопрос! — Катя обошла стол и села напротив. — У меня там квартира, я пустила жильцов и ездила, чтобы забрать у них плату за проживание.

— Странное время вы выбрали для этого, перед самым Новым годом, — заметил фээсбэшник.

— Ничего странного! — отрезала Катя. — После праздников у них копейки не будет, и раньше следующего месяца я от них платы не дождусь.

— Почему они не переводят деньги на ваш счёт? — Он смотрел на неё, прищурившись.

Ей захотелось сказать какую-нибудь дерзость. Но злить этого человека не входило в планы госпожи Крыловой, она отвела взгляд и принялась с расстроенным видом водить пальчиком по краю столешницы.

— Я не понимаю, почему мои проблемы с квартирантами вызывают такое пристальное внимание. Они что, шпионы?

Гусев усмехнулся, и как-то сразу стал моложе и проще. Катя заметила это краем глаза и снова повернулась к нему. "Симпатичный. И эта ямочка на подбородке ему идёт…"

— Дело в том, — начал объяснять фээсбэшник, — что за десять минут до полуночи был сбит машиной наш сотрудник, которого вы хорошо знаете. Подполковник Игорь Сергеевич Сокольский.

Катя вздрогнула и прижала руки к груди, во все глаза глядя на мужчину.

— Н-но я не умею водить машину… — промямлила она. — Да и машины у меня нет. Я ездила туда на поезде, а обратно — на такси. А что с ним? Он жив?

— Жив, — сообщил Гусев. — Уверен, что вы знаете об этом.

Катя опустила свои тонкие руки и поникла, как увядший цветок.