Чтение онлайн

Ему не нравилось, что его напарник постоянно рвётся кого-то потрошить, убивать или трясти.

— А ты уверен, что не нашла?

— Если бы нашла, наверное позвала бы того, кому это предназначено, — высказал темноволосый и прикусил губу, сообразив, что переодетые в гражданское полковники УВР ФСБ просто так на чужие похороны не раскатывают. Дело принимало нехороший оборот, но чем дальше — тем меньше хотел темноволосый доверять Арийцу. Слишком тот агрессивен. Наломает дров, а разгребать кому?

— И что теперь? Чего ждать-то будем? — протянул Ариец.

— Ждать будем, когда гости разъедутся, — постановил темноволосый. — Может, ты и прав и нужно эту дочку ейную спрашивать…

Водитель коротко хохотнул и осклабился с таким довольным видом, что темноволосый напустился на него чуть не с кулаками:

— Я сам буду говорить, понял?! А ты будешь в машине сидеть!

— Да как скажешь, начальник! — уверил Ариец, для убедительности подняв руки. — Мне оно надо? Хочешь сам — действуй сам. — Только темноволосый расслабился, как он добавил, жёстко и напористо: — А вот если не получится — будем действовать по моему плану! И плевать я хотел на твои нежные чувства! Я не собираюсь тут до зимы торчать!

— Ладно, — сдался темноволосый. — Уговорил.

* * *

Гости и соседи разошлись часам к шести вечера. Сокольский появился почти сразу, так неприметно и естественно, будто тут и был. Убедившись, что они в доме одни, он ещё раз выразил хозяйке свои соболезнования и согласился на кофе. На кухне обнаружилось, что кофемолка не желает включаться. Сокольский пообещал исправить и взялся разбирать нехитрый агрегат. Пока Ирина уверяла его, что не стоит беспокоиться и можно поискать, не завалялось ли растворимого напитка, он успел расковырять пластмассовый корпус и вытрясти из него целую кучку кофейной пыли.

— Понимаете, Игорь! — взялась объяснять Ирина, садясь на кожаный диванчик рядом с окном. — Я сперва ничего особенного не заметила, меня мама волновала.

— Какое заключение дали врачи? — перебил её Сокольский.

— Обширный инфаркт, остановка сердца. Восемьдесят восемь лет… — Женщина понаблюдала за тем, как он вставляет вычищенный от кофейных крошек мотор кофемолки обратно в пластмассовый корпус, но потом отвлеклась и стала рассказывать дальше. — Так вот, я сперва не заметила, но потом, через некоторое время, обратила внимание: здесь всё было так, будто кто-то что-то искал. Никакого беспорядка, но вещи не на своих местах. Мама никогда ничего по-своему не расставляла. Я как прибиралась по выходным — так на следующие выходные всё и стояло. А тут… Трудно объяснить, но ощущение, что кто-то всё аккуратно брал, раскрывал, ставил на место. Вот диванчик этот — если присмотреться, вы увидите, что он будто весь иголкой наколот.

Сокольский оставил кофемолку и подошёл. Присев на корточки, он рассмотрел потёртую кожу. Ирина поспешно встала, чтобы ему не мешать. Он провёл рукой по обивке, потом встал и вернулся к кухонному столу.

— Вы очень наблюдательны! Действительно, много мелких дырочек, — согласился он. — Думаете, кто-то прощупывал мебель?

— Я уверена! — воскликнула Ирина, но смутилась своего порыва и присела обратно на диванчик. — Я не смогла ничего объяснить нашему участковому. Всё ведь на месте, ценности никакие не пропали.

Сокольский защёлкнул нижнюю крышку агрегата, после чего сунул вилку в розетку и нажал кнопку. Послышалось характерное жужжание.

— Ну вот, готово! Под кнопкой комок кофе присох. Обычное дело.

Ирина поднялась.

— Ой, как хорошо! А я уже думала: ну что бы не купить молотый кофе по дороге?! Сейчас сварим!

Сокольский уступил ей место и сам отошёл к диванчику.

— Вы во всём доме смотрели? — спросил он.

— Да, я даже в подвал спускалась. Там тоже всё с места на место переставлено. Тут, наверху, я ещё могу допустить, что мама что-то искала и переставила книги в шкафчике, банки с крупами, ящики в комоде местами поменяла. Но чтобы передвинуть батарею банок с вареньем!.. Что-то тут искали и мне стало неуютно, — призналась женщина, выключив кофемолку и доставая кофейник. — Но я бы не стала вас беспокоить только из-за этого. Кое-что я всё-таки нашла!

Она уверенно сунула руку за кухонный шкафчик и извлекла оттуда плоскую, как тетрадка, жестяную коробочку.

— Вот, возьмите! Мама хранила её в потайном месте, о котором даже я не знала. Но недели за три до смерти она мне показала, где лежат её документы. Вместе с паспортом там ещё кое-что было. И это предназначено вам.

— Заинтриговали, — признался Сокольский, жалея, что в доме успело побывать слишком много народу. Теперь бессмысленно искать следы деятельности неизвестных злоумышленников.

В коробочке лежал запечатанный конверт. На нём корявым старческим почерком сделана надпись: "Передай Игорю!"

— Кроме вас, никакого Игоря у нас в семье нет, — напомнила Ирина.

По легенде, когда Сокольский изображал внука Варвары Петровны, его "приписали" к одному из старших сыновей Орликов, последние лет тридцать живущему на другом конце страны, во Владивостоке. Возрастом он не совсем подходил, но выглядел в 35 достаточно молодо, чтобы соседи ничего не заподозрили.

Сокольский вскрыл конверт. В нём лежала записка и какой-то тяжёлый предмет. Игорь подставил ладонь — и в неё выскользнул большой нательный крест на витой цепочке. Вместо того, чтобы читать записку, мужчина замер на несколько секунд, а потом принялся разглядывать эту цепочку и крест, поворачивая в руках. Ирине показалось, что он крайне взволнован: даже не заметил, что записка упала с его колена на пол.

— Что с вами, Игорь? — спросила женщина, оставляя кофейник.

Он опомнился и отрицательно мотнул головой.

— Ничего! Всё хорошо. Просто… Меньше всего я готов был увидеть здесь этот предмет.

Он вспомнил свой давнишний разговор с братом…

…- Крестик у тебя интересный.

Олег расстегнул цепочку и положил в его подставленную ладонь тяжёлый крест на цепочке с причудливо перекрученными звеньями.

— Странный металл. Что это? — спросил Игорь, разглядывая крепление из ажурных пластин, удерживающих искусно выполненное Распятие. Серый с синим отливом металл действительно не походил ни на серебро, ни на сталь.

— Экспериментальный сплав, — пояснил Олег. — Не окисляется и очень прочный. Смотри.

Он перевернул крестик. С обратной стороны, по пластинам крепления, была сделана надпись. По одну сторону крестика — "Спаси и Сохрани", по другую — "раба Твоего Олега".

— Я тут помог одной маленькой лаборатории, — объяснил брат. — Их собирались прикрыть. Вот интересно, на дворе две тысячи пятый год, а наш народ всё ещё не научился читать текст договора, который подписывают! Я спросил: что сами не разобрались, тут же всё написано? Знаешь, что мне ответили? "Что толку читать, всё равно если кто-то захочет — так напишет, что ничего не поймёшь"! — Олег прихлопнул ладонь по столу, возмущаясь безалаберности собственных клиентов. — Деловые люди! Учёные! Высшее образование!.. Такое впечатление, что договоры не на русском языке пишутся. У них в бумаге всё, что нужно, было прописано! Я просто ткнул пальцем. — Олег надел цепочку обратно на шею. — Неудобно было за одно прочтение брать всю сумму, которую я с них сперва потребовал. Вот они, в благодарность, и подарили. Прочная вещь! Никакой гравёр этот сплав не берёт, поэтому надпись делали сразу, в форме для отливки…

В мае 2016-го, когда тело Олега нашли на городской свалке, креста на нём не было. Игорь тогда подумал: кто-то из бандитов мог польститься на необычный металл. Но то, что этот крест окажется в конверте, оставленном бабой Варей!..

Игорь снова прочитал слова на внутренней стороне пластин, держащих крест: "Спаси и Сохрани раба Твоего Олега". Потом огляделся и подобрал с пола записку. Всего несколько слов. Прочитав, Сокольский сложил бумажку и крестик в конверт и сунул его в потайной карман. Тщательно застегнул. Всё это он проделал, не поднимая головы. Ирина не могла видеть выражения его лица, но переспросить ничего не успела. Сокольский вдруг насторожился, глянул в сторону окна — и легко поднялся с диванчика.