Чтение онлайн

– Нет...
– растерялся Мясник.

– Зря. А ведь он вас пожалел, - усмехнулся Вольнор.
– Дал спокойно пожить... Так вот сегодня ночью, - холодно добавил он, - это и случится.

– Что "это"?..
– у Мясника дрогнул голос, а все застыли с бокалами в руках.

– ТО самое, - промолвил князь и громогласно расхохотался.

На этот раз его никто не поддержал: всем стало жутко.

– Гостинщик!
– вскочил на ноги бургомистр.
– Мясо на стол! И побольше вина! А вас, господа, я бы попросил говорить лишь о веселом! Вы не на службе!

Поварята подали на больших блюдах мясо и дичь. Жир капал на столы и на манжеты, стекал по подбородкам и за воротники. Обглоданные кости летели в жаркие собачьи пасти.

А потом были песни. И пьяная ругань. И снова - вино! И - дружеские объятья...

– Нравится?
– спросил у Антона бургомистр.

– Оч-чень!..
– с непривычки захмелев, ответил тот.
– Мне бы р-ружье!

– Молодец!
– стукнул его по плечу одноглазый полковник.
– Умение стрелять никому не повредит. У меня бы все стреляли!
– И бабахнул в небо.

– Это только с первого раза трудно, - зашептал на ухо Антону Белый. Потом привыкнешь.

– А скажи-ка, музыкант, - крикнул ему через стол Вольнор, - смог бы ты выстрелить в Снегиря?!

– В кого?
– переспросил Антон: он уже плохо соображал.
– Кто это?

– Певчая птичка!
– зло расхохотался князь.
– Из них вкусное блюдо получается: "Снегирь в майонезе"!
– пальчики оближешь!.. Ну, так как: смог бы?

– Н-не-ет, не ел, - замотал головой Антон и бессильно уронил её на руки.

Кругом царило пьяное веселье. Лишь у одного Мясника была на лице неземная грусть...

После обеда охота была продолжена. Убили всех кабанов, добили всех зайцев, отстреляли всех куропаток, которых привезли из питомника. Больше всех охотничьих трофеев оказалось у Вольнора, потом у бургомистра, и наконец, у полковника.

Однако, князь был в плохом настроении. Он отпустил карету, ехал верхом позади всех, и неотрывно смотрел Антону в спину.

Ленард заметил это и, поотстав, настороженно поравнялся с Вольнором.

– Чем-то расстроены, ваша светлость?

Тот перевел свой тяжелый взгляд на бургомистра.

– Как все-таки его имя?
– спросил князь.

– Кого?..
– Ленард сделал вид, будто не понял о ком идет речь.

– Скрипача, - мрачно сказал князь и вновь впился глазами в Антона.

– Антон!
– ответил, как ни в чем не бывало, бургомистр.
– Или вы забыли?..
– И сделал удивленное лицо.

– Ладно, проверим...
– холодно промолвил Вольнор и, вонзив шпоры в лошадиные бока, догнал Белого.

– Олень! Вот он!
– внезапные возгласы егерей отвлекли Ленарда. Заходи слева! Окружай!..

– Вперред!..
– браво заорал Антон и на всем скаку бросился в чащу. Только не влево, куда помчались все, а направо.

За ним тут же устремился Белый.

Ленард, почуяв недоброе, галопом помчался за князем, видя что и тот свернул за скрипачом. И недаром! Вскоре из той стороны донеслось два выстрела, раздавшихся почти одновременно. Ленард выскочил на лесную прогалину и увидел, что Антон чуть не выпал из седла. "Видно, сильно пьян", - с облегченьем подумал бургомистр. В ту же секунду он заметил Белого и князя, подъехавших к Антону с двух сторон. Из их стволов вился сизый дымок. Ленард, оставаясь незамеченным, с ужасом наблюдал, как они оба вскинули ружья и, прицелившись, почти в упор дали новый залп по скрипачу! Теперь он готов был поклясться, что видел это! Но и на этот раз Антон удержался в седле. Лица стрелков одинаково выражали озадаченность, недоуменье, а у князя - впервые за то время, что Ленард его знал - ещё и страх.

Отец Марии стегнул своего коня и ринулся к музыканту. Белый перезарядил ружье, но Князь, заметив Ленарда, его остановил:

– Зря стараешься. Удрал твой олень!
– и, огрев плеткой коня, помчался назад через поляну. Уже на полном скаку он обернулся и что есть силы прокричал бургомистру: - Все-таки у твоего будущего зятя другое имя!..

– Не может быть!..
– изумленно прошептал тайный агент, и было непонятно, к чему относится это восклицание.

"Что это все значит?..
– обомлел Ленард.
– Почему Антона хотели убить?.. Неужели только за то, что он стал женихом Марии?.. Или есть иная причина? Князь что-то сказал насчет имени... что же за всем этим кроется?.."

Но главным открытием стало для Ленарда то, что Белый и, скорее всего, Черный - на самом деле служили не ему, а князю! Он вдруг осознал, что все эти годы, пока он находился на посту бургомистра, - за ним денно и нощно, тайно и явно шпионили два чужих агента и доносили в Радостный Замок каждый его шаг и каждое слово!

– Пошел прочь!
– замахнулся он плеткой на Белого, догнавшего его, и тот недоуменно и даже обиженно отъехал в сторону. А Ленард поспешил за Антоном.

Тот ехал неспеша по лесной тропе. Рядом с ним трясся в своем седле Скульптор.

– Мы сейчас же начнем работать!
– убеждал он скрипача.
– Сегодня ко мне должно явиться Вдохновение!

– Только не сегодня...
– отнекивался тот.
– Я себя чувствую... не очень...

– Но завтра его может не быть!..

– Кого?
– не понял Антон.

– Вдохновения!..

– Нет-нет! И не просите!..
– мотал головой скрипач.

Но Скульптор был настойчив и неумолим:

– Один лишь час! Я только определю пропорции, характер, позу!
– Он тянул его за руку.

– Отпустите!
– бормотал Антон.
– Я упаду с лошади.

– Ну, прошу вас!

Бургомистр снова вовремя вмешался, правда, не в столь опасной ситуации.

– Ступайте, ступайте!
– прикрикнул он на ваятеля.
– Завтра в Ратуше и поговорим.

– Но вдохновенье!
– чуть ли не плача, вопрошал Скульптор.

– Оставьте его у себя на ночь, - посоветовал ему Ленард и, взяв поводья из рук Антона, повернул вместе с ним в город.

– Куда это мы?..
– удивился тот.
– А охота?!

– Охота закончилась. Я хочу, чтобы вы с Марией немедленно покинули город.

Антон непонимающе взглянул на бургомистра.

– Я передумал. Я не буду держать вас рядом с собой, - ответил тот, поймав на себе недоуменный взгляд скрипача.
– Теперь я хочу и даже требую, чтобы вы умчались куда глаза глядят.

– Но почему?!
– удивился Антон. Он не совсем понимал, почему так взволнован отец Марии. Хмель ещё не выветрился и не позволял трезво воспринять происходящее.

– Тебя подстерегала опасность, - Ленард обернулся назад, уверенный, что увидит за спиной Белого, но дорога была пуста.