Чтение онлайн

– Ну что ты, Марта! Мог ли я не узнать баронессу?

– О том и я говорю. А как выглядела эта наездница?

Себастьян ответил не сразу.

– Она…она…она прекрасна!

– Вот оно что… – улыбнувшись, проговорила Марта. – Так, стало быть, вам приглянулась эта девушка?

– Приглянулась? – удивленно переспросил звездочет. – Да я видел ее всего одно мгновение. – Себастьян вдруг замолчал и задумался.

– И, тем не менее, успели заметить, что она прекрасна.

– Да-да, прекрасна… – рассеянно проговорил Себастьян и, поднявшись из-за стола, принялся расхаживать по комнате.

– А насчет трубы не волнуйтесь. Я отнесу ее Гуго Кривому, и он отшлифует вам новую линзу, – донесся голос Марты, выводя Себастьяна из задумчивости.

– Какая труба? Какая линза?

– Как! – искренне удивилась нянька. – Разве вы не лишились прекрасного инструмента?

Себастьян помрачнел.

– Ну да, труба, конечно.

– Я вижу, господин звездочет, вы нуждаетесь в отдыхе. Поднимайтесь наверх и ложитесь спать. Вам необходимо восстановить силы.

Себастьян поцеловал Марту и поднялся в спальню. Но прежде чем им овладел сон, мысль его снова и снова возвращалась к тому краткому мгновению, когда он видел лицо незнакомой девушки и слышал ее удивительный голос.

Глава четвёртая

Странная записка.– Удивительный сад Эмилии Инсекториус.– Безумие профессора естественной истории.– Золотая жужелица и семейная ссора.

Солнце уже давно перевалило за полдень, когда звездочет Себастьян Нулиус спустился в столовую. Выспавшись, он совершенно успокоился и пребывал в обычном для себя уравновешенном состоянии. Будто и не было ни испорченной трубы, ни прекрасной незнакомки. И только за обедом, когда Марта сообщила ему о том, что отнесла астрономическую трубу Гуго Кривому в починку, взор Себастьяна заволокла тень задумчивости, да и то ненадолго.

– Гуго совершенно меня успокоил, – говорила старая нянька, – пообещав исполнить заказ в самый короткий срок и с величайшей аккуратностью. Потом он битых полчаса рассказывал о своей дочери, которой давно пора замуж, а он как бедный отец не знает, какой из женихов лучше.

– Хорошо, – с глубоким вздохом промолвил Себастьян, – передай ему, что, как только освобожусь, составлю гороскоп для его дочери.

Себастьян отправился в кабинет навести порядок в результатах своих ночных наблюдений. Ближе к вечеру, когда работа звездочета была в полном разгаре, на пороге кабинета появилась старая Марта.

– Извините, господин Нулиус, что отвлекаю вас от дел, – сказала нянька, – но только что этот шалопай, сынок алхимика Бертольда, принес записку от Эмилии Инсекториус.

Себастьян смотрел на Марту, и было видно,что он все еще пребывает в мире никому не понятных астрономических вычислений.

– Вам записка от супруги профессора Инсекториуса, – медленно и громко повторила Марта.

– Я понял, – отозвался звездочет, – но при чем тут Бертольд?

– Да ни при чем. Просто записку принес Нок, его сынишка. Видно, Эмилия отправила записку с первым подвернувшимся ей мальчишкой. Должно быть, что-нибудь срочное.

– А почему от Эмилии? – удивился звездочет.

В ответ Марта лишь пожала плечами. Себастьян быстро пробежал глазами записку, и на лице его отразилось еще большее недоумение.

– Ничего не понимаю, – проговорил он и протянул листок няньке. В записке было следующее:

«Господин Нулиус, только Вы один можете мне помочь! На Вас вся моя надежда, ибо я всего лишь слабая и беззащитная женщина. Если Вам дорог Ваш друг, если Вы питаете хоть каплю уважения ко мне, придите и прекратите этот кошмар. Умоляю, поторопитесь! Он совершенно безумен, он способен разрушить весь дом!

С искренним уважением

Эмилия Инсекториус».

В некоторых местах чернила были слегка размыты, как если бы на них брызнули водой.

– Ты что-нибудь понимаешь, Марта? – спросил Себастьян, когда та отложила записку.

Фрау Марта пожала плечами и промолвила:

– Ясно одно: вам нужно как можно скорее идти к профессору.

– Да-да, – согласился звездочет, – но как некстати!

– Ничего страшного, ведь только начало вечера. Быть может, недоумение разрешится быстро, и вам еще удастся сегодня поработать.

Себастьян спустился вниз, накинул плащ и вышел из дома.

Очутившись на улице, он удивленно огляделся по сторонам. Прохожие были разодеты пестро и празднично. У Западных ворот вместо одной стояли три цветочницы, что бывало только в дни больших торжеств.

– Скажите, пожалуйста, – обратился Себастьян к проходившему мимо кузнецу Грохту, шапка которого была украшена фиалками, – что за праздник нынче в городе?

– Как! Вы разве ничего не знаете? – удивился кузнец. – В городе очень важная гостья – племянница нашего бургомистра.

– Племянница бургомистра? – озадаченно переспросил Себастьян.

– Да. Говорят, она приехала сегодня утром. Проснитесь же наконец, господин звездочет! Весь город только об этом и судачит.

И кузнец, посвистывая, направился к цветочницам.

«Вот оно что, – подумал Себастьян, продолжая свой путь. – Стало быть, та неизвестная наездница – племянница бургомистра. Ну и дела!»

Кузнец Грохт говорил правду: на протяжении всего пути Себастьян слышал разговоры только о племяннице бургомистра.

– А вы, сударыня, видели ее? – спрашивала веснушчатая цветочница пожилую пестро одетую даму, копавшуюся в корзине с розами.

– Нет, но говорят, она не дурна собой.

– Дурна она или хороша, – слышалось у хлебной лавки, – это не имеет значения, но какое на ней платье!

– Нет сомненья, – говорил один студент другому возле пивного погребка «Сивый конь», – что по такому случаю бургомистр устроит гуляния или даже бал!

– Я сама видела, – шептала толстая кухарка молодой дочери булочника, – как она приехала в такой роскошной карете!..

Себастьян только диву давался, как людская молва может исказить истинные события. Устав слушать весь этот вздор, он ускорил шаг.

Справедливость требует того, чтобы хотя бы в нескольких словах рассказать о том месте, куда направлялся звездочет. Дом профессора Инсекториуса считался одним из примечательных в Нустерне и славою своею был обязан, главным образом, замечательному саду, разбитому супругой профессора Эмилией. Дело в том, что Эмилия Инсекториус обладала удивительной способностью к выращиванию каких бы то ни было растений. Все вокруг нее росло, зеленело и расцветало. Казалось, для этого ей не нужно прилагать никаких усилий. Соседи замечали, что стоит Эмилии посидеть в их доме с полчаса, как фиалки, настурции и розмарины цвели на подоконниках по нескольку месяцев не переставая.