Классическая проза

Идет он, например, в школу. Учитель составляет список и записывает учеников в алфавитном порядке – Петроний оказывается тринадцатым, и это определяет весь его школьный путь. Если в классе поднимается шум, учитель приходит в ярость, примеривается, с кого начать, – и давай лупить Петрония длинной линейкой…

Лицо Шварца с английскими бакенбардами и вся худая фигура во фраке имела, как всегда, изящную торжественность, и эта торжественность, всегда противоречащая характеру игривости Шварца, здесь имела особенную соль. Так подумал Петр Иванович. Петр Иванович пропустил вперед себя дам и медленно пошел за…

И вот однажды утром, когда он, по обыкновению, мчался в лечебницу так стремительно, что длинные полы его потертого сюртука развевались, как два крыла, его внезапно остановил чей-то голос: – Доктор! Бонфиль обернулся. Его испитое лицо, изрытое неприятными морщинами, такими глубокими, что они казались…

— Ничего, мы его уломаем. Но через несколько дней после возвращения в Лондон Вильфреду пришлось вспомнить предостережение Анджелы. Он занимался в своей лаборатории, изобретая средство, уничтожающее типун у канареек, как вдруг ему передали визитную карточку. «Сэр Джаспер Ффинч-Ффароумер, баронет»…

Я тотчас же усвоил привычки жарких стран, то есть стал делать после завтрака сиесту. Это удушливо-знойный час в Африке, час, когда нечем дышать, когда улицы, долины и бесконечные, ослепительные дороги пустынны, когда все спят или, по крайней мере, пытаются спать, оставляя на себе как можно меньше одежды.…

Зачем так быстро прошло детство Велги? Все нетерпеливее проводила она долгие зимы в хижине, занесенной снегом. Стало ей четырнадцать лет, а Ирвальду — шестнадцать, и часто уходил он теперь за рыбой в море. Но зато как радовалась Велга, когда Ирвальд возвращался! — Милый Ирвальд, — говорила она ему, —…

Долговязый Бальтазар возвышался над толпой – в кого только уродился такой оглоблей? Нос на семерых рос, на лице черные оспины – пороховая отметка. Поглядывал на Вейде, такую смирную в смертных одеждах, кривил рот – жалел. Закончив молитву, отец Якоб отступил в сторону и поджал губы: он свое дело сделал,…

А Пилипко, як тільки знову заклопоталася мати, вже й з хати махнув. - Куди ти, розхристаний та неодягнений? Мороз надворі лютий! - крикнула вона йому наздогінці. - Я на хвилиночку, мамо… Я зараз і вернуся. Справді, Пилипко не забарився. Вскочив у хату, як пуп, синій, зубами цокоче. - А що, не…

– Вот еще! зачем нам ледничек! Мы дома не стряпаем, впрок ничего не запасаем. – Как зачем-с? неровно пригодится. Вот раз дыню на лед клали… Мало ли зачем? – Нет, ищи! Да мне эта квартира и надоела. Я уж всех здесь знаю: все наскучили. Не с кем пожуировать жизнию. – А Марья Михайловна?.. – Ну, уж…

Подобные меры предосторожности меня нисколько не удивили… отнюдь!.. всегда лучше чуточку перестраховаться!.. в итоге число желающих перевалило за пятьдесят! сразу и не выберешь!.. к тому же, мне не хотелось никого обидеть… я пребывал в явной растерянности!.. одни были чересчур высокопарны!.. другие подолгу…

– Вот теперь они обменялись любезностями и стараются разойтись, – продолжал краснолицый, когда тревожные гудки стихли. Он разъяснял мне, о чем кричат друг другу сирены и рожки, а щеки у него горели и глаза сверкали. – Слева пароходная сирена, а вон там, слышите, какой хрипун, – это, должно быть,…

Нет, принявши мой образ и лик, образ инока по прозванию Клементий Ирландский, дух повествования сохранил изрядную долю бестелесной отвлеченности, позволяющей ему звонить одновременно со всех титулярных базилик города, и я сейчас поясню это двумя примерами. Читатель моей рукописи, чего доброго, и не обратил…

Не знаю, как это получается, но когда я закрываю глаза в туннеле, мне начинает казаться, будто я со скоростью экспресса мчусь в обратном направлении. Сейчас у меня отчетливое чувство, что я еду обратно в Лондон. Вероятно, Пухленькая Очаровательница что-то забыла дома и повернула паровоз назад. Но нет!…

Большая партия риса, сто сахарных бочек в Севастополь и машинное масло в Керчь подходили к концу. Все быстрее развертывался строп, ложась длинной петлей на раскаленные солнцем камни мола, и из трубы «Веги» повалил густой дым — разводили пары. Немногочисленные пассажиры толкались и бегали, устраивая свои…

– Господа офицеры, по местам! Барабанщики, поход! – закричал в голове отряда раскатистый начальнический голос. Один за другим, в разных местах длинной колонны, глухо зарокотали барабаны. Солдаты бегом заскакивали в ряды, поправляя на ходу толчком спины и плеч ранец и подпрыгивая, чтобы попасть в ногу.…

Яхонтов подошел к фонарю и, остановившись в двух шагах от Скибина, приложил руку к фуражке. Ротный командир заметил его и, глядя ему в кокарду, сказал своим вялым, утомленным голосом: – Если вам угодно опаздывать, подпоручик, переводитесь в другую роту. Здесь у меня не танцевальный вечер, а служба-с.…

В комнате сразу стало тихо. Костя попытался было нырнуть под одеяло, но Сеня не позволил. Зашипел в ухо: — Массовка сегодня. Не забыл? — Никуда я не поеду. — Поедешь! Поедешь, потому что тебя Капа ждать будет. — Ну зачем, зачем врать-то? — Будет! — Сеня тихо засмеялся. — Мне Катюша моя сказала.…

Вы ответили? Идите. Второго вопроса вам не задаст мой взыскательный друг. По "закону достаточного основания" не задаст. Звучите как хотите, лопните от гордости, пройдитесь колесом, но на интерес моего друга не рассчитывайте. Его бы воля, он и ваш аттестат зрелости придержал бы: ясно ведь, что…

Спотыкаясь о камни, которые выкатывались из-под его босых ног, он бормотал: — Беда... беда... свиньи проклятые... человек с голоду подыхает... а им хоть бы что... плотник, не кто-нибудь... свиньи проклятые... ни единого су... ни единого... ну вот, дождь пошел... свиньи проклятые!.. Он ярился на несправедливость…

Грушечка! — подхватила барышня. — Пусть будет она лучше Игрушечка!" Господа посмеялись, им полюбилась кличка такая. С той поры и стала я Игрушечкой… Приехали мы в отчину, в село Рогожино, и там господа на житье поселились. Сначала на новом месте все мне смутно представляется. Я лежала долго больна…