Современная проза

— Ложись на спину и запрокинь голову назад, — грозно скомандовал он Никольской. Она послушно вытянулась на его покрывале. Он снял свою подушку и положил ее на стул. Стул стоял в ногах койки, и когда Илья Николаевич отпустил подушку и посмотрел на свою ученицу, сердце его заколотилось. Он увидел подбородок…

А с этой Малявкой как раз и случилось. Однажды, обдирая низкие ягоды ежевики, она наткнулась на огромное гнездо. Даже не сразу поняла, что это — гнездо, такое оно было огромное. В гнезде сидел единственный Птенец, сидел совершенно неподвижно, такой же огромный, как и гнездо — с хорошую кошку ростом.…

Звонит мой мобильный. — Виталий, это Владимир. — Ну как, все нормально? Везете? — Короче, мы все сделали, только казус вышел… обгадился он… — Ну и хорошо! Так вы едете? — Вы меня не поняли, он в прямом смысле обосрался и описался тоже. Вся комната провоняла. Мы вполне технично ушли, короче, некрасиво…

Андрюха вроде с директором договорился. Поедут им на кордон продукты забрасывать и возьмут вас. За это не волнуйся, они же у меня все вот тут, – он показал черноволосый огромный кулак, – вот здесь. И директор этот ваш, и все тут на озере. И мафия вся местная… Они все Серегу Санько знают. – Сережа!…

Запад для американца был нашей Сибирью. Сходство теряется за звоном золота и видом пальм, но в горах и пустынях Сьерра-Невады замерзали так же насмерть, как в тайге. В преодолении — стихий, индейцев, конкурентов — рождался кодекс одиночек-первопроходцев, словно выдавших себе индульгенцию за перенесенные…

Ну вот, значит, я рос у тетушки Энни и дядюшки Дика, вместе с их дочкой Мейбл. Тетушка — старшая сестра моего отца. Дядя Дик умер, когда мне было пятнадцать лет, в 1950-м. Мы отправились на водохранилище рыбу ловить и, как всегда, разделились: я взял сачок и еще что там было нужно и ушел. А когда проголодался,…

А тогда купить фотоаппарат — это было пол дела, даже четверть дела. Нужно было к нему купить фотоувеличитель, для того чтобы фотографии печатать, а ещё фотофонарь с красным стеклом, ванночки для проявителя, закрепителя и промывания фотографий. Нужен был фотоэкспанометр, чтобы правильно определять, какую…

Потом с Верой я встретилась, уже попав в Москву, в большую газету. Она была в полном шоколаде, у нее было двое прехорошеньких детей. Она работала в каком-то НИИ. Как сказала, могла бы и не работать, но дома ей скучно. «Нет, нет, не думай, все замечательно, но я люблю коллектив». – Вот уж что не люблю, –…

Миле тем временем крался к остаткам кровли шагом военного разведчика, не сводя глаз с цели. Эта его неслышная поступь и острый прицельный взгляд наводили на меня больший ужас и волнение, чем любая погоня и расправа. Прежде чем он подошел вплотную к доскам, мальчишка, спрятавшийся за ними, выпорхнул из…

Вот отчего ломал я голову, как бы о самом себе речь завести. К великому счастью, матушка сама догадалась о горькой моей печали и в последнюю минуту замолвила за меня словечко: — Пусть мальчик тоже на людей поглядит. — Пускай, я тому не помеха, — уступил отец. Вот как получилось, что не только родители…

Земляника дразнила и заставляла присаживаться. Сладкое это чувство – ни о чем не думать, а просто есть, брать самыми кончиками пальцев, радуясь, что ягода отрывается сама, отправлять в рот, жмурясь от солнца, оставаясь в глубине своего прохладного существа, трогая языком, как тает и тает божественная…

– Один на один? – спросил агент, осторожно заглядывая в кухню и комнату. Парни стояли как каменные. – Один на один, – подтвердил он, как и по телефону. – Мы вернемся ровно через два часа, – сказал на прощание агент, с неприязнью взглянув в глаза. – Будь уже готов. – Мне хватит, – ответил, не отводя…

Куда труднее оказалось утрясти вопрос с телевизором. Пока был жив мой муж, не возникало никаких проблем: Люсьен смотрел все подряд, избавляя меня от этой повинности. В вестибюль бесперебойно поступали нужные звуки, и этого хватало для поддержания устоев социальной иерархии; когда же Люсьена не стало,…

– Да в пределах средней паршивости, как и положено любой кандидатской. Но батя так проникся, что даже кое-какие замечания карандашиком сделал, чтобы в диссертационном совете не особо придирались. Ну, типа у неё там какие-то противоречивые результаты, которые не обработать, а выбросить ей жалко, ну и…

Теперь на месте образованной дверьми пустоты возводили «металлическое ограждение», железный забор. Возводили долго, уже второй месяц. Трое рабочих с бригадиром толкались на площадке. Они почти обжились тут, заимели знакомых среди милиционеров, ходили в дежурку греться. Когда напивались и валялись у дверей…

– Что мой выход? – воскликнул Вагенбах. Он открыл глаза. Этой сценой он особенно гордился, долго репетировал, заслужил много похвал. – Ничего, ничего. Извините, – сказал сосед, облизал губы и перевернул страницу. – Верите вы или нет, но это одна из лучших сцен! – Ну почему же. Охотно верю. – Что?…

— А, вот и ты! — широко распахнув руки, поднялся с оттоманки Феликс Петров. — Бери гаванскую сигару! Наливай коньячок! Закуриваю я сигару, наливаю армянский коньячок, а сердце просто отбойным молотком бьет в предчувствии жуткой тайны. — Ну-ну, — подметил мое волнение Феликс Петров. — Тебе, я вижу не…

— У них какие-то функции частично утрачены, какие-то полностью. Их в общество вернуть уже всё равно не получится. Практичные немцы с ними как с собаками поступают, но всё же гуманно, не докопаешься, — говорил он. — Они их как бы дрессируют. Учат делать простые работы. Положить вилку слева…

— Понял, — сказал Нарцисс теперь уже внятно, хотя и слабым голосом. — И ты не считаешь себя красивым? — О, нет! — ответил юноша. — Теперь я понял все. Я некрасив. Я хлюпик, я хилый неженка. Я страшно уродлив, ибо слабое и беспомощное не может быть красивым. Боги переглянулись. — Твои слова, —…

— А я милицию вызову, — сказала она почти весело. — Потому что с вами говорить—что горох об стенку. Превратили квартиру в дом свиданий. Пожилому, больному человеку никакой нет возможности отдохнуть после рабочего дня. — Какая же вы пожилая?—встрял пьяненький Розенкраец.—Вы еще, можно сказать, в самом…