Современная проза

Проходит минута, другая. Его авторучка ястребом планирует на бумагу и утыкается в самую короткую строчку программы: – Ошибка здесь. Формат неправильный. – Стасик, ты гений! – восклицает Юля. Ее тонкие, сжатые губы расслабляются и будто наполняются объемом. Стасик не замечает комплимента девушки, он…

Улитки выползали на шоссе и отправлялись в безнадежно долгий путь на другую сторону дороги, которой им никогда не достичь. На его памяти ни одна самостоятельно не доползла. Что влекло их туда? Слепой инстинкт? Такой же незрячий, как его душа? Неужели инстинкт обещал им, что на той стороне лучше, что…

Вот потому-то нацизм в России – больше чем нацизм. Потому что здесь ему лучше, чем где-либо еще. А как известно еще со времен классика марксизма-ленинизма – лучше больше, да лучше. АНАМНЕЗ Еще недавно никакого национал-социализма у нас как бы не было. Был «национал-патриотизм», который появился на…

Без всякого удивления мальчишка смотрел на превращение своих приятелей в важных господ. Мало того, он даже что-то строго сказал им и показал на заходящее солнце. И «господа» стали поспешно заканчивать свой туалет. Потом мальчишка вложил один угол мешка в другой и надел его на голову, как капюшон. Он…

– Пора жарить шашлык… Угли готовы? И тут Нина Александровна, оглушенная восторженными воплями женщин и фронтовой руганью директрисы, вдруг подумала легкомысленно: «А почему действительно не выйти замуж за шутника?» – тем более что у мокрого Сергея Вадимовича, несмотря на разухабистую улыбку, глаза казались…

– Распутай это дело, Литума, и тебя произведут в генералы, – не без ехидства сказал Моно. – Да, попробуй-ка распутай: никто ничего не знает, никто ничего не видел. И хуже всего то, что от властей никакого содействия ждать не приходится. – Позволь, разве не ты у нас в Таларе главный? – удивился Хосефино.…

Солдаты развозят песок на тачках. Разбрасывают его, сеют лопатами по дорожкам. Жара. А песок сырой, брали, видно, у речки. Вовка водрузил на кучу песка транзистор убитого ефрейтора, нашел поддерживающую дух ритмичную музыку. (Но негромко. Для своего же блага. Чтоб не помешать Гурову и Алибекову, разговаривающим…

Это уже моя вторая осень в Париже. Я никогда не мог понять, зачем меня сюда принесло. У меня ни работы, ни сбережений, ни надежд. Я — счастливейший человек в мире. Год назад, даже полгода, я думал, что я писатель. Сейчас я об этом уже не думаю, просто я писатель. Все, что было связано с литературой,…

– Интересно, кто из них мать, а кто – нет? – сказал я. – Угу. – А чего тогда здесь вторая делает? Та, которая не мать. – Не знаю, – отвечала моя девушка. Тем временем кенгуренок, не обращая ни на кого внимания, носился по кругу, потом вдруг без всякого смысла принимался рыть передними лапами…

Они купили бутылку вина и выпили ее, сидя на лавке Марсова поля. Обошлись без стакана. Из дальнейшего разговора выяснилось, что приехали подруги без особого дела, просто посмотреть город, и должны были остановиться у дальних родственников Оксаны. Но тех почему-то не оказалось, и у девушек были основательные…

Но поскольку, как уже было выше сказано, все наряжены в одинаковые пижамы, шлепанцы и белые картузики-жокейки, все на один лад, то, естественно, похожи друг на друга, как воспитанники детского дома или школы-интерната. И попробуйте угадайте, кто есть кто, откуда он и чем занимается. Можно очень легко…

Смерть Суахили, посылавшего его в Анголу, в зону боев. Звонок Гречишникова, приглашавшего проститься с Авдеевым. Звонок Прокурора, мечтавшего получить в коллекцию бабочку из Кунене. Серафимы, шестикрылые духи, над гробом старика-генерала. Стихотворная строка Гумилева, трепещущая, как синяя бабочка. Все…

Она могла бы спроворить баню быстро, дело нехитрое, но нарочно не стала торопиться. Наколола пополам с сосновыми негарких березовых дров, позже обычного растопила каменку. День был холодный – морозы только еще начинали сдавать, – но спокойный и ясный. Поднимаясь от Ангары с водой, Настена невольно всякий…

Я аж взвилась. Да ты что, говорю, мотэк, спасибо, конечно, но не беспокойся, я человек обеспеченный. А он в ответ: «Брось, ай, о чем говорить!..» – и мелочь на кассу небрежно так… Классический, стопроцентный, как их в местных русских газетах рисуют: цепи золотые на шее, на запястьях… Я вот думаю: что…

Я же… Я же еще способна вот так ходить из угла в угол по комнате. Пытаясь зацепиться за прошлое. Чтобы не испугаться будущего. Которого осталось совсем мало. Я способна даже приблизиться к своей верной подружке. Виолочели. И даже что-нибудь сыграть. Из моей прошлой жизни. Правда, я не любитель искусства.…

Он умер весной такого-то в своем домике с флюгером. В тот день мы должны были сдавать последний экзамен за такой-то класс, как раз его экзамен, географию. Норвегов обещал подъехать к девяти, мы собрались в коридоре и ждали учителя до одиннадцати, но он все не приходил. Директор школы Перилло сказал,…

Нет, неправда. Приходилось, и не раз. В Алжире она проработала переводчицей два года. Два года французского языка. На русском разговаривала только со своими – преподавателями и переводчиками. Лучше бы совсем не разговаривала: свои были хуже чужих. Там это и началось. Нет, гораздо позже. В Алжире…

Весь двор, перед школой, заполнили собой люди. Взрослых — было много, но они как-то терялись, среди этого обилия белого цвета. И ещё, в воздухе чувствовалась какая-то напряжённость. То ли от этой суеты — гудящей толпы. То ли от предвкушения праздника. То ли от томительного ожидания — вот мы пришли, все…

Отдых, отдохнуть… Но вместо радости, что все-таки собрались, выбрались, что увидятся скоро с друзьями, шашлыки будут жарить, петь песни, потихоньку, приятно пьянеть, да, вместо радости были раздражение и досада. И пиво не помогало. Только, может, первый глоток… Ведь можно же было сейчас, тоже с пивом,…

Он каждый раз задавал этот вопрос, но они были так малы, что свежесть этого вопроса еще не износилась. – Гаяне, – ответила робкая Гаяне, и он поболтал на своей шершавой ладони ее невесомую руку. – Гаяне, Гаяне, прекрасно, – восхитился доктор. – А вас, милая барышня? – обратился он к Виктории. Виктория…