Чтение онлайн

– Я скорее буду смотреть, как он задыхается и истекает кровью из горла, чем представлю тебя в его постели.
– Она уставилась вдаль, на ее губах играла легкая ухмылка, словно она представляла себе такое прямо сейчас.

– Нет. Я не буду подвергать никого из нас опасности.
– Я зашагала вперед, в голове крутились мысли. Так много мыслей. Мы не могли бежать. Мы не могли изменить мнение Агаты - женщина ценила монету больше, чем чувства. Казалось, даже больше, чем жизнь. Любое сопротивление привело бы лишь к наказанию или изгнанию, если правитель сочтет нужным, а если он решит проявить милосердие, то альтернатива стать Красной вуалью будет не менее приятной, чем лезвие, вонзенное в мое горло.

Или язык.

Я прокручивала в голове возможность брака и то, что он для меня означает. Будучи замужней женщиной, я занимала бы более высокое положение, чем Агата. Общество было бы вынуждено уважать меня. Признать меня.
– Он владеет шахтами в Ливерии и Соутуте. Он исключительно богат.
– Мне с трудом верилось, что эти слова сорвались с моих губ, но тем не менее они прозвучали правдиво.

– Что ты хочешь сказать?
– Ее губы скривились от отвращения.
– Ты действительно собираешься об этом подумать? В Фоксглаве полно прекрасных молодых женихов...

– Которые и взгляда на меня не бросят. Подумай немного, Алейсея. Как замужняя женщина, жена богатого человека, я буду иметь права. Я могу обеспечить тебе опекунство. Сделать тебя своей подопечной.

Фыркнув, она закатила глаза.
– Опекунство над моей младшей сестрой. Какая нелепость. И почему я должна хотеть жить в доме мистера Мороса?

Сглотнув, я выровняла взгляд.
– Потому что она планирует продать и тебя.

Она окинула меня недоверчивым взглядом и медленно покачала головой.
– Нет. Дядя Рифтин никогда бы этого не допустил.

– Дядя Рифтин?
– От того, что она вообще рассматривала его как возможное решение, как спасителя, мне захотелось вмазать ей как следует.
– Какое он имеет к этому отношение?

– Он заботится о нас обоих.
– Высоко вздернув подбородок, она занялась тем, что поправила простыню на своей кровати, которую они, несомненно, смяли во время своего свидания.
– Возможно, он единственный в этом доме, кто так считает. Он поговорит с Агатой от нашего имени. Она его обожает. Она будет его слушать.

Я была расстроена, ее невежество подтачивало мое терпение.
– Ты заблуждаешься, если думаешь, что Агата удовлетворит такую просьбу. Или что-либо еще, связанное с тобой и ее сыном.

Она обернулась, сузив глаза.
– На что ты намекаешь?

– Перестань играть со мной. Я вижу, как он флиртует с тобой. Прикасается к тебе. Я уверена, что не случайно наткнулась на вас двоих здесь наедине.

Хотя ее правый глаз мерцал, как это обычно бывает во время жарких споров, в нем была искра беспокойства. Ядро сомнения, скрытое под всем этим отрицанием.
– Это ты сейчас говоришь, как сумасшедшая.

Откинув голову назад, я застонала.
– Я твоя сестра. Я единственная семья, которая у тебя осталась. Не лги, Алейсея. Может, он и не наш дядя по крови, но онтвой родственник, и Агата скорее будет смотреть, как ты страдаешь, чем рисковать своей репутацией.

Нахмурив брови, она села на кровать и стала грызть ноготь: беспокойство окончательно одолело ее. В мои намерения не входило ввергать ее в те же тревожные мысли, которые терзали мою голову, но я, конечно, не желал поддерживать ее фантазии о том, что дядя Рифтин имеет к этому какое-то отношение.
– Тогда что же нам делать? Я не переживу одиночества, тишины и безбрачия Красной вуали. Сама мысль о такой жизни... это был бы сущий ад.
– Ее рука дрожала, когда она грызла свой ноготь.

Вздохнув, я присела рядом с ней и осторожно вынула палец изо рта.
– Мы сделаем так, как я сказала. Я обеспечу себе место, и у меня будут полномочия попросить тебя жить с нами.

Она закрыла глаза и покачала головой.
– Я не могу .... Я не могу позволить тебе сделать это. Я не хочу этого делать.

Я сжала ее руку, привлекая ее взгляд к своему.
– Она сказала мне, что найдет кого-нибудь подходящего, чтобы сломать тебя, Алейсея. Я не могу смотреть, как это происходит. И не буду. Господин Морос уважаем. Возможно, он добрый.

Казалось, будто я наблюдаю за всеми стадиями психологической травмы и горя на ее лице, а по тому, как она смотрела вдаль, можно было подумать, что она потеряла надежду.
– Когда все это должно произойти?

– Брак? Я не уверена. Но завтра я собираюсь с ним пообедать.

Нахмурившись, она уставилась в пол.
– Как ты так спокойно к этому относишься? Я бы сейчас из кожи вон лезла.

– Похоже, у меня нет выбора.

ГЛАВА 7 ЗЕВАНДЕР

Холодный ветер бился о жесткую кожаную маску, закрывавшую нижнюю половину лица Зевандера, когда он шел по темной и пустой улице к таверне «Черная соль.
– Даже так далеко от Цитадели он постарался замаскировать свою личность.

До его чуткого слуха долетали шепотки. Деревенские жители, которые одновременно ненавидели и боялись его, выдыхали в воздух слова веры, когда он проходил мимо. Нелепые молитвы исчезали, как туман, вслед за ним. Проклятый Владыка Эйдолона. Они называли его демоном. Лучше бы они знали его по проклятию, чем по убийствам, которые он совершал по приказу короля.

В конце концов, он был злом. Только бездушная тварь могла так быстро и легко лишать жизни, как он. Никаких угрызений совести. Никаких эмоций. Ничего, кроме обученного зверя, выкованного из боли и страданий.

Две луны освещали сумрачное небо, покрывая древний город серебристым сиянием. Высокие готические шпили магазинов и соборов прорезали низкие облака, их тени тянулись по изношенным мощеным улицам, мокрая поверхность которых забрызгивала подошвы его крепких кожаных сапог.

Черная калигосианская кожа, названная так в честь свирепого существа, из шкуры которого она была сделана, плотно прилегала к телу, а толстый кираса согревала его от наступающей зимы. Черный плащ с капюшоном развевался за его спиной, скрывая черный меч из стали Венетокса, который любой ловкий вор с удовольствием стащил бы с его спины.

Бодрые шаги приближали его к таверне, и он слегка поворачивал голову, избегая взглядов тех, кто выходил из входа. Пьяниц, которые осмеливались пялиться дольше, чем следовало. Большинство респектабельных жителей избегали его, как мюрипокса, и это вполне устраивало Зевандера.

Возле входа в здание стоял молодой парнишка, которому было не больше десяти лет. На его узловатых руках и бледной коже виднелась карта розовых вен, по которым можно было определить, что он - ребенок-спиндинг. Он родился без магии в крови. На макушке его головы торчали два черных рога, загнутых назад, и их короткая длина подтверждала его молодость. Еще одна неприятная черта спиндингов, из-за которой их часто считали дикарями: у большинства никстеросских детей рога срезали при рождении, а их корешки обычно прятали под волосами.