Чтение онлайн

Аэтирийцы часто обладали уникальными силами, характерными для их рода, дарованными при рождении, что делало их мансеророжденными, или мансерами. Большая часть бедняков, живущих в убожестве Лачуг, не могла позволить себе вивикантем, необходимых для поддержания их сил, и со временем магия крови угасала, сходя на нет. Рожденные с магией крови, испытывавшие острую нехватку вивикантема и, как следствие, утратившие унаследованные силы, назывались ниливирами. Хотя они все еще обладали долголетием, отличавшим их от простых смертных, обитавших в мертвых землях Мортасии, высокородные аэтирийцы смотрели на них свысока. Хуже всего приходилось рожденным от них детям, спиндингам, с которыми часто обращались как со зверями и использовали в качестве рабов, в том или ином виде.

Огненно-красные глаза, обычные для детей спиндингов, уставились на него, когда он приблизился.

Оказавшись внутри таверны, Зевандер окинул взглядом обветренные деревянные кабинки, которые в основном пустовали, если не считать тех немногих, кто не спал в этот час. Он окинул взглядом всех присутствующих, переходя из одного угла таверны в другой, и заметил пожилого мужчину с темно-багровой кожей и длинными белыми волосами, стоявшего в задней части. Высокие заостренные уши выдавали в нем Элвинира - обычное явление для Никстероса, но вот что было не совсем обычным, так это умение, которым он обладал и которое отличало его от других и, возможно, заставляло терять рассудок.

Долгие годы он служил одним из самых выдающихся магов короля, уважаемым членом элитной группы Магестроли, чьей специальностью было толкование древних кодексов и свитков. Он также обладал силой предвидения - проклятия, как он часто выражался, - которая делала его причастным к страшным видениям. Откровения, превратившие гениального мага в затворника.

Направляясь к нему, Зевандер расстегнул на груди балдрик и снял ножны с мечом, но не потрудился снять кожаную маску на пол-лица, оставив открытыми только глаза.

– Ты опоздал, - прохрипел Долион и обвел взглядом таверну.

Зевандер опустился в кабину напротив него, положив меч рядом с собой. Единственный черный стальной колет на левом плече, под плащом, казался громоздким в узкой кабинке, но он не обращал внимания на неудобство. Не обращая внимания на замечание мужчины, он потянулся к карману кожаной куртки и достал оттуда тот самый идеальный красный шарообразный камень, который он собрал. Трясущимися руками Долион принял камень и откуда-то из-под земли достал тонкую кожаную коробочку, открыв которую, увидел еще пять камней - каждый разного оттенка красного.

Каждый из них - это жизнь, которую забрал Зевандер.

Долион поднес камень к фонарю, стоявшему рядом с ними на столе, подальше от глаз, чтобы не привлекать внимания посторонних.
– Сила целой родословной, заключенная в одном камне, - сказал он, опуская предмет в небольшое углубление рядом с остальными.

– Патриарх, превращенный в пепел.
– Не то чтобы Зевандеру было наплевать на жадного маньяка. Просто ему нравилось напоминать Долиону, что именно он рисковал своей задницей, чтобы добыть эти камни.

Веселое выражение на лице старшего мужчины исчезло.
– Мне не доставляют удовольствия подобные мысли. Однако некоторые заслужили свою судьбу. Расхаживать в драгоценностях, пока их народ голодает.

– Да. Некоторые заслужили. А некоторые - нет. Я полагаю, что это не твоя совесть должна примириться, а моя.

– Я не знал, что у вас она есть.

– А я и не знаю.

Долион усмехнулся.
– Что ж, ты обладаешь невероятной силой, друг мой.

В том, чем он обладал, не было ничего невероятного. Сейблфайр поглощал. Она вытягивала из него жажду, которую он не хотел удовлетворять. Это было безумие в зародыше. Несчастная судьба. От которой он надеялся избавиться, собрав камни, которые послужили бы топливом для самого могущественного скипетра в мире. Септомир - впечатляющее оружие, которое, по словам Долиона, было достаточно мощным, чтобы изгнать опасное черное пламя из его тела.

Оглядевшись по сторонам, Зевандер заметил человека, которого заметил еще когда только вошел в таверну: он сидел в углу, надвинув капюшон на лицо, и поднимал свой кубок, чтобы глотнуть эля. Зевандер на мгновение задержал на нем взгляд, изучая медленные и легкие движения незнакомца, который поставил свой напиток на место, не поднимая глаз, чтобы Зевандер мог как следует рассмотреть его лицо. Мысленно отметив про себя, что нужно понаблюдать за ним, Зевандер вновь обратил внимание на человека, сидевшего рядом с ним и Долионом.

На предплечье у него красовался знак хищника. Рапакс Те, кто в той или иной форме использовал детей в своих интересах, либо оказывая им сексуальные услуги, либо применяя насилие. Такие знаки выдавались Имперской гвардией, чтобы идентифицировать их как растлителей, и большинство отбывало срок в шахтах Солассии.

Зевандер, сам проведший там время, был слишком хорошо знаком с подобными ему.

В голове Зевандера раздался далекий голос.
– Колени, парень.
– В его груди зашевелился холод, когда в голове промелькнул образ его самого, стоящего на коленях.
– Открой рот.
– Привкус пепла и углей обжег ему язык.
– Теперь глотай.
– Его кулаки сжались, и Зевандер зажмурился, глядя на ужасную сцену в своем воображении.
– Ты принадлежишь мне, Парень, с этой ночи. И в каком аду ты будешь страдать.

– Меня посетило новое видение.

Слова Долиона прервали мысли Зевандера, и он открыл глаза, чтобы увидеть, как человек напротив него изучает свои камни, казалось, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Зевандер разжал руки, заметив на ладони глубокие кровавые полумесяцы.

– Лес.
– продолжал Долион, убирая футляр с камнями в карман.
– Один из густого тумана и мерцания. Камень с серебряными знаками.
– Он поднял свой кубок, чтобы глотнуть эля, и дрожащими руками едва не выплеснул напиток за край. Трудно поверить, что когда-то видения старика пользовались уважением и были востребованы самим королем. Теперь же он опозорил своими безумными бреднями некогда почитаемый род.

Долион подал знак барменше, которая подошла с двумя бутылками эля и поставила их на стол, не сводя взгляда с маски, закрывавшей лицо Зевандера. Большинство, как правило, боялись его. Во всяком случае, умные.

Как только она скрылась из виду, Зевандер наклонился к сидящему напротив мужчине.
– Лес, о котором ты говоришь, - это Хагсмист. Напоминаю, что пересекать границу запрещено.
– В конце Хагсмистского леса, перед самым впадением земли в море, стояло Умбравале - неприметная защита, сотканная великими магами много веков назад. Единственный портал в мир смертных, охраняемый королевской гвардией.

– Чтобы снять проклятие, мне нужен полный набор камней. Все семь линий крови.

Зевандер пересек континенты, чтобы получить камни многих рас, составляющих Аэтирию - Оргатов, Элвиниров, Соласионов, Лунасиров. Те, чья родословная была чистейшей, потомки древних, чья объединенная сила, собранная септомиром, по слухам, и образовала ту самую границу, которую Долион хотел пересечь, чтобы попасть в земли смертных. Считалось, что эти земли были лишь пустошью, поскольку ни один этерианин не смог бы там выжить. Да никто и не стремился пересекать эти земли, ведь Мортазия всегда была известна как земля, процветающая болезнями и голодом. Болезни, по слухам, разрушали магию крови, поэтому по приказу короля нарушать границу было запрещено.