Чтение онлайн

Черная вспышка спустилась с неба ко мне.

Я увидел свое отражение в блестящем черном глазу ворона.

* * *

Ослепительная яркость ударила по моим векам, и я с стоном переворачиваюсь. Болезненно яркий свет заставляет мои глаза болеть, а голову пульсировать. Холодная боль пронзила мою руку, и я с хныком осмотрела состояние своей повязки, обильно пропитанной черной кровью.

Хуже, чем прошлой ночью.

Странный металлический запах, не похожий на гниль или инфекцию, ударил меня в горло, когда я размотала грязную марлю. Когда я наконец дошла до конца повязки, я остановилась, и в моей и без того больной голове зашумела растерянность. Рана затянулась, кожа стянулась и срасталась в полностью заживший шрам, края которого светились странным серебристым цветом. Я провела по нему кончиком пальца, почувствовав легкое гудение под кожей в месте прикосновения. Отметка казалась намеренно сделанной, но только когда я слегка повернула голову, я заметила, что кожа вокруг раны стянулась, как лопасти вокруг оси, придав ей вид пера.

Как странно.

Боли не было. Я больше не чувствовала бреда или жара лихорадки. Я села, заметив, что кровать Алейсеи пуста и застелена. Прищурившись от света, я приложила ладонь к больному левому глазу и, спотыкаясь, вышла из постели к комоду. В отражении зеркала моя кожа казалась еще бледнее, чем раньше, если это вообще было возможно.

Я опустила руку с лица и вздрогнула. Нижняя часть моей радужной оболочки, обычно глубокого зимнего серого цвета, побледнела до ледяного серебра. Я наклонилась, кончиками пальцев коснулась области чуть ниже глаза и изучила аномалию, которая выглядела почти как металлическая крошка, прилипшая к моему глазу.
– О, слава богу, ты проснулась!

Голос Алейсеи пронзил мои мышцы, и я чуть не ткнула себя в глаз.
– Слава всемилостивому и милосердному богу!

Милосердному богу? С каких пор она начала благодарить его за что-либо?

Я повернулась как раз в тот момент, когда она набросилась на меня, обнимая меня.

– Я думала, мы тебя потеряли! Я думала... я...
– Слезы в ее голосе заставили меня нахмуриться. Что на нее нашло? Когда она выпрямилась, я прикрыла свое странное око, чтобы она его не увидела.
– Ты... ты так долго спала.

– Да, вчера ночью мне было трудно заснуть. Я просыпалась всю ночь, после того как ты вернулась в свою кровать.

С выражением недоумения на лице она покачала головой.
– После того как я вернулась в свою кровать? Мэйв, это было четыре ночи назад.

– Что?
– Вдруг я сама почувствовала себя растерянной.

– Ты была практически в коме несколько дней.

Несколько дней? Я нервно хихикнула.
– Это... Это не может быть. Я же только вчера вечером пела тебе.

Ее брови дрогнули, и она моргнула, чтобы скрыть блеск в глазах.
– Дядя Феликс сказал, что ты была мертва в течение восьми минут и двадцати семи секунд. Он пытался тебя реанимировать.

Мертва?

Как это возможно? У меня были моменты ясности сознания. Как я могла не знать, что я умерла? Холодное чувство недоверия снова охватило меня, и я споткнулась, отскочив назад к комоду, и удержалась.
– Я ничего из этого не помню. Только... моменты бодрствования и сна. Но мне казалось, что все это произошло в течение одного вечера.

– У тебя поднялась сильная температура. Приехал мистер Морос, а ты все еще лежала в постели. Мне не оставалось ничего другого, как рассказать Агате о порезе на твоей руке, и она попросила дядю Феликса осмотреть его. Потом ты... ты перестала дышать, и он начал говорить о том, чтобы отвезти тебя в морг... Ну, я... я была вне себя. А потом ты снова начала дышать.
– Прочистив горло, она махнула рукой перед глазами, словно пытаясь сдержать слезы, и указала на мою руку, все еще прикрывающую мой глаз.
– Состояние твоего глаза называется дуокулос, по словам дяди Феликса. Он не знает, что его вызвало, но сказал, что это относительно безвредно.

Услышав это, я опустила руку, почувствовав некоторое облегчение.
– А что он думает о порезе?

– Он сказал Агате следить за ним. Если не станет лучше, они подумывают об ампутации. Я просто рада, что тебе лучше. Ты наверное умираешь от голода.

Только когда она предложила мне поесть, я заметил, что мой желудок грызет голод.
– Да, немного.

– Я принесу тебе теплого бульона. Лучше не переедай. Никаких больших порций.

– Наверное.

– Ну, теперь, когда ты проснулась, я наконец могу отпраздновать победу, увидев Агату в ярости.
– Беспокойство и печаль в ее глазах, которые были еще несколько минут назад, сменились злым выражением удовлетворения.
– Думала, что ей придется вернуть деньги мистеру Моросу. По словам Лоллы, она разбила три хороших вазы.

Она усмехнулась, взяла расческу с комода и осторожно провела ею по моим волосам.
– Одно только воображение этого доставляет мне радость.

– Рада, что смогла помочь.
– Я поморщилась, когда она расчесала узел.
– А мистер Морос?

– Похоже, ты не избавилась от него. Он приходит к тебе каждый день, оставляя шоколад и цветы.
– Она собрала мои волосы и расчесала их у корней, быстро подстригая.
– Надеюсь, ты не против, я съела довольно много шоколадных конфет. Нужно было убедиться, что они не отравлены, понимаешь.

– Конечно.

– Честно говоря, Мэйв. Я сейчас могу заплакать от счастья.
– Без предупреждения меня обняли сзади, и давление на горло почти задушило меня.
– Ты выглядела просто ужасно. Я боялась... Ну, с отцом...
– Дрожь в ее голосе говорила о том, что она сдерживала слезы.
– И быть здесь... одной...

– Я здесь.
– Я схватила ее руку, все еще сжимавшую мою шею.
– Я никуда не уйду.

– Я принесу тебе бульон. Оставайся здесь.

Я кивнула, и как только она отпустила меня и выбежала из комнаты, я повернулась к зеркалу и уставилась на свой глаз.
– Дуокулос, — прошептала я.

Крик привлек мое внимание к окну, и я пошла в ту сторону, увидев двух парней, которым было не больше двенадцати-тринадцати лет, на грунтовой дороге на окраине леса.

Хотя с такого расстояния было трудно разглядеть, казалось, что они топчут что-то. Я прищурился и заметила черный предмет под ботинком парня в коричневой шляпе, и мое сердце замерло, когда я поняла, что они находятся рядом с кустом зимней ягоды, где я похоронила ворона.
– О, нет.
– Я скрипя открыла окно, и поток холодного воздуха чуть не сбил меня с ног.