Чтение онлайн

– Я бы хотела одеться, если можно, — наконец сказала я.

Его глаза устремились на меня, когда он, казалось, вышел из своего молчаливого раздумья. Он повернулся, словно собирался уйти, но остановился и наклонил голову в сторону, открыв профиль, такой же красивый, как я и представляла. Угловатый и высеченный подбородок с однодневной щетиной, интенсивный изгиб бровей и элегантный нос — все это придавало ему внушительный вид. Смертоносные черты мужчины, который мог бы иметь любую женщину, которую захотел бы.
– Я не хотел прикасаться к твоему горлу, — сказал он, и спокойствие в его голосе застало меня врасплох.

Я осталась в неведении, что сказать, и стояла, пытаясь сообразить. Пауза затянулась, усугубляя неловкость между нами. Скажи что-нибудь. В полном отсутствии мыслей я обнаружила, что смотрю на его широкие плечи, и мои мысли блуждают к тому, как он, наверное, выглядит без рубашки.
– У тебя красивая спина.
– Слова вылетели из моих уст, и я прикрыла рот рукой, но было уже слишком поздно, чтобы их сдержать.

Я отвернулась, закрыв глаза и скрыв унизительный румянец, который покрыл мое лицо.
– Ванна. Я имела в виду, что у тебя красивая ванна.

Прежде чем он безмолвно покинула комнату, закрыв за собой дверь, я заметила явную ямочку на его щеке.

– Ты невыносимая дура.
– Я спрятала лицо за ладонями, и унижение не отпускало меня, будоража мою голову. Что же в этом мужчине превращало меня в неловкую идиотку?

Я быстро оделась, сожалея, что у меня не было чистого камыка, чтобы надеть под платье. Глядя на суконный купальник, который обычно покрывал все мои интимные части тела, я подумывала надеть его нестираным, но потом вспомнила, что обмочилась в лесу.

Боже. Было так неестественно ходить без него. Алейсея всегда отказывалась носить его, называя его ограничивающим устройством для пыток. Хотя без поддержки моя грудь казалась тяжелой и обнаженной, было, безусловно, облегчением дышать легче, чем раньше.

На боди лежало крестообразное колье, и хотя я была склонна просто выбросить эту проклятую вещь, без нее я почему-то чувствовала себя голой. Всю свою жизнь меня заставляли его носить, но здесь он уже не казался наказанием. Несмотря на его негативные коннотации, он казался связью с домом. С моей сестрой. Вздохнув, я снова пристегнула его.

Когда я вышла из ванной, я увидела Зевандера, стоящего у окна, его лицо было скрыто маской, которую он всегда носил. Это не имело смысла, учитывая тот завораживающий профиль, который я видела несколько мгновений назад. Его взгляд скользнул по мне, и какие бы мысли ни пронеслись в его голове, его руки снова сжались в кулаки. Гнев? Отвращение? Я не могла понять, с этой проклятой маской, закрывающей половину его лица.

Каждый сантиметр моего тела покалывал, и осознание моей наготы под рубашкой лишь слегка отвлекало от того, насколько привлекательно он выглядел в своей повседневной одежде.

Его грудные мышцы проступали через открытый вырез туники, а ткань собиралась вокруг его выпуклых бицепсов. Его волосы цвета полночи растрепано свисали вокруг лица ленивыми прядями, которые отказывались лечь. Я никогда в жизни не стояла перед таким мужественным, таким дико красивым мужчиной.

В нем было что-то опасно соблазнительное, от чего мне стало слишком жарко под туникой. Смертельное очарование, подходящее для такого мужчины, который мог шептать сладкие слова на ухо, пока пронзал твое сердце клинком.

– Я провожу тебя в твою комнату, — сказал он, но когда он сделал шаг в мою сторону, я покачала головой.

– Нет, все в порядке. Я могу вернуться сама.
– Последнее, чего я хотела, — это идти всю дорогу до подземелья рядом с ним, взволнованная, как глупая маленькая девочка.

– Ты не можешь вернуться в подземелье в таком виде. Ты будешь жить в одной из комнат на верхнем этаже. Дверь, конечно, будет заперта.

– Для моей конфиденциальности? Или потому, что я ваша пленница?

В его глазах мелькнуло что-то, и я осмелилась подумать, что он с удовольствием назвал бы меня так.
– Я не держу пленников, Лунамишка.
– Невысказанный подтекст в его голосе подсказал мне то, что он не стал говорить. Он убивал их.
– Вы предпочитаете спать в подземелье?

– Я предпочитаю, чтобы мне доверяли мою свободу, независимо от того, где я сплю. Насколько я понимаю, на территории есть огненные драконы, которым ты с удовольствием бросил бы меня. Так как же я могла бы сбежать?

– Учитывая твою неуступчивость, я уверен, что ты бы нашла способ.

– Я едва знаю тебя, но я уверена, что ты поступил бы так же на моем месте.

И что, ради Семи адских кругов, такое Лунамишка?

Он фыркнул.
– Язык, которым вы, по-видимому, не говорите, в отличие от других.

– В отличие от других?
– «Я говорю так, как говорил всю свою жизнь, а это значит, что мы должны говорить на одном языке.

– И как вы называете свой язык?

– Вонковский.

– Я знаком с вонковским. Это один из наших многих мертвых языков.

Он скрестил руки, привлекая мой взгляд к глубокой борозде на груди, видимой сквозь шнурки его туники.
– Ты не говоришь на вонковском. Ты говоришь на совершенном нькстероси. Как? Ответь на этот вопрос, и я буду более склонен отпустить тебя.

Мертвый язык? «Это не имеет смысла. Я никогда не изучала языков, кроме вонковского.
– Даже ливерийского.

– Тогда твоя дверь останется запертой.
– Очевидно, он считал меня чем-то гораздо более интересным. Например, шпионом — или, что еще хуже, угрозой. Это было почти смешно, настолько невообразимо далеко от реальности.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Что означает Lunamiszka?

Он откинулся на каменную стену за своей спиной, его поза стала более расслабленной. Непринужденной. Поразительно, как он мог выглядеть одновременно жестоким и аристократичным.
– Это значит, что ты постоянно раздражаешь и задаешь слишком много вопросов.

– Все это в одном слове?

– Мы любим краткость. И тишину.

– Ты говоришь от имени всех своих личностей?

По тому, как двигалась его маска, я поняла, что он скрипит зубами.